Участник:МетаСкептик/: различия между версиями

Материал из Русского эксперта
Перейти к навигации Перейти к поиску
Нет описания правки
Нет описания правки
Строка 5: Строка 5:


== Ксенофобия ==
== Ксенофобия ==
Ксенофобия Тараса Григорьевича, как и многих других деятелей «украинского национального возрождения», не ограничивалась неприязнью к русским. Врагами Украины он считал москалей, жидов, ляхов и немчуру. Из крепостного рабства Тараса выкупил обрусевший полунемец-полуфранцуз [[wr:Брюллов, Карл Павлович|Карл Брюллов]], полрусский-полутурок [[wr:Жуковский, Василий Андреевич|Василий Жуковский]] и императорская семья, поэтому москалей и немчуру поэт часто отождествлял — «…Разорили нашу Украину дьяволовой веры немчура и москали, чтоб они сбесились».<ref> Письмо к Я. Кухаренко (26 ноября 1844 года).</ref> «Вокруг москали и немчура, ни одной души крещеной».<ref>Письмо Г. Квитке-Основьяненко от 19 февраля 1841 года</ref><ref>{{статья
Ксенофобия Тараса Григорьевича, как и многих других деятелей «украинского национального возрождения», не ограничивалась неприязнью к русским. Врагами Украины он считал москалей, жидов, ляхов и немчуру. Из крепостного рабства Тараса выкупил обрусевший полунемец-полуфранцуз [[wr:Брюллов, Карл Павлович|Карл Брюллов]], полрусский-полутурок [[wr:Жуковский, Василий Андреевич|Василий Жуковский]], поляк [[wr:Виельгорский, Михаил Юрьевич|Михаил Виельгорский]] и императорская семья, поэтому москалей и немчуру поэт часто отождествлял — «…Разорили нашу Украину дьяволовой веры немчура и москали, чтоб они сбесились».<ref> Письмо к Я. Кухаренко (26 ноября 1844 года).</ref> «Вокруг москали и немчура, ни одной души крещеной».<ref>Письмо Г. Квитке-Основьяненко от 19 февраля 1841 года</ref><ref>{{статья
  |автор        = {{nobr|Барабаш Ю. Я.}}
  |автор        = {{nobr|Барабаш Ю. Я.}}
  |заглавие      = «Лица басурманской национальности» у Гоголя и Шевченко
  |заглавие      = «Лица басурманской национальности» у Гоголя и Шевченко
Строка 29: Строка 29:
}}</ref>.
}}</ref>.


Поэма Шевченко «Гайдамаки» живописует массовую резню поляков и евреев украинскими повстанцами- [[wr:Гайдамаки|гайдамаками]].
Поэма Шевченко «Гайдамаки» живописует массовую резню поляков и евреев украинскими повстанцами-[[wr:Гайдамаки|гайдамаками]].
{{quote|1=
{{quote|1=
Всі полягли, всі покотом;<br>
Всі полягли, всі покотом;<br>
Строка 43: Строка 43:
Наточить з поганих»!
Наточить з поганих»!
}}
}}
В предисловии Шевченко писал, что поэма об «ошибках отцов», однако уже во вступлении поэт декларирует иной идейный замысел — воспеть гайдамаков. Русские критики и некоторые сподвижники Тараса Григорьевича не разделяли восторга Шевченко перед погромщиками.<ref>Только В Умани было вырезано всё еврейское население — 30 000. Покончив с евреями, гайдамаки взялись за поляков. И Умань была не единственным взятым повстанцами городом</ref> Пантелеймон Александрович Кулиш в письме к Шевченко от 25 июля 1846 года писал: «Это торжество мясников, а драма Ваша — кровавая бойня, от которой поневоле отворачиваешься»<ref>Письма к Тарасу Шевченко. С. 42</ref>.
В предисловии Шевченко писал, что эта поэма об «ошибках отцов», однако уже во вступлении поэт декларирует иной идейный замысел — воспеть гайдамаков. Русские критики и некоторые сподвижники Тараса Григорьевича не разделяли восторга Шевченко перед погромщиками.<ref>Только В Умани было вырезано всё еврейское население — 30 000. Покончив с евреями, гайдамаки взялись за поляков. И Умань была не единственным взятым повстанцами городом</ref> Пантелеймон Александрович Кулиш в письме к Шевченко от 25 июля 1846 года писал: «Это торжество мясников, а драма Ваша — кровавая бойня, от которой поневоле отворачиваешься»<ref name = "Письма 1">Письма к Тарасу Шевченко. С. 42</ref>.


Полякам досталось несколько меньше, чем другим «ворогам», вероятно, потому, что Шевченко жил в период ожесточённой российско-польской конфронтации, а все враги Российской Империи независимо от их веры, например, горцы Кавказа<ref>Смотри поэму «Кавказ».</ref> были друзьями Тараса Григорьевича. В этом отношении он ничем не отличался от современных либерально-русскоязычных писателей.
Полякам бранных эпитетов досталось несколько меньше, чем другим «ворогам», вероятно, потому, что Шевченко жил в период ожесточённой российско-польской конфронтации, а все враги Российской Империи независимо от их веры, например, горцы Кавказа<ref name = «Кавказ»>Смотри поэму «Кавказ».</ref> были друзьями Тараса Григорьевича. В этом отношении он мало отличался от некоторых современных либерально-русскоязычных писателей.


Выражение своей ксенофобии Тарас Григорьевич ограничивал стихами и письмами к понимающим его украинцам. Последние годы жизни он предпочёл провести в «немецком» Петербурге среди москалей, хотя и жаловался, что «тяжко, батько, жити з ворогами». Будучи завсегдатаем ресторанов и публичных домов<ref name = paikov /> он душевно общался и с евреями, хозяевами этих заведений.
Выражение своей ксенофобии Тарас Григорьевич ограничивал стихами и письмами к понимающим его украинцам. Последние годы жизни он предпочёл провести в «немецком» Петербурге среди москалей, хотя и жаловался, что «тяжко, батько, жити з ворогами». Будучи завсегдатаем ресторанов и публичных домов<ref name = paikov /> он душевно общался и с евреями, хозяевами этих заведений.


== Ненависть к власть имущим ==
== Ненависть к власть имущим ==
Тарас Григорьевич полагал, что всех царей с семьями следует «утопить во вдовьих слезах», однако особую ненависть он испытывал к российскому самодержавию. Петр I и Екатерина II, которые многократно увеличили территорию Украины времён [[wr: Богдан Хмельницкий|Богдана Хмельницкого]], удостоились таких душевных строк.
Тарас Григорьевич полагал, что всех царей с семьями следует «утопить во вдовьих слезах»<ref name = «Кавказ» />, однако особую ненависть он испытывал к российскому самодержавию. Петр I и Екатерина II, которые многократно увеличили территорию Украины времён [[wr: Богдан Хмельницкий|Богдана Хмельницкого]], удостоились таких душевных строк.
{{quote|1=
{{quote|1=
Це той Первый, що розпинав<br>
Це той Первый, що розпинав<br>
Строка 68: Строка 68:


== Шевенко и царская семья ==
== Шевенко и царская семья ==
Тарас Григорьевич был выкуплен из крепостной неволи трудами К. П. Брюллова за деньги царской семьи. Портрет В. А. Жуковского работы Брюллова «разыгрывался» на семейной лотерее, которая проводилась вв Александровском дворце Царского села. Достоверно известно, что Александра Фёдоровна внесла 400 рублей, а великая княжна Мария Николаевна и наследник по 300. Недостающие до 2500 рублей деньги вероятно внёс сам Николай I.<ref>[http://bookz.ru/authors/igor_-zimin/blagotvo_314/page-5-blagotvo_314.html Игорь Зимин. Благотворительность семьи Романовых. XIX — начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора.]</ref>
Тарас Григорьевич был выкуплен из крепостной неволи трудами К. П. Брюллова за деньги царской семьи. Портрет В. А. Жуковского работы Брюллова «разыгрывался» на семейной лотерее, которая проводилась в Александровском дворце Царского села<ref name = "Зимин">[http://bookz.ru/authors/igor_-zimin/blagotvo_314/page-5-blagotvo_314.html Игорь Зимин. Благотворительность семьи Романовых. XIX — начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора.]</ref>. Достоверно известно, что [[wr:Александра Фёдоровна (жена Николая I)|Александра Фёдоровна]] внесла 400 рублей, а великая княжна Мария Николаевна и наследник по 300<ref name = "Зимин" />. О том кто внёс недостающие до 2500 рублей деньги в [[wr:РГИА|РГИА]] сведений нет. Возможно, это был сам Николай I, возможно была проведена дополнительная лотерея.


В качестве благодарности Шевченко написал сатирическую поэму «Сон», в которой не забыл и Александру Фёдоровну.
В качестве благодарности Шевченко написал сатирическую поэму «Сон», в которой не забыл и Александру Фёдоровну.
Строка 79: Строка 79:
Так оце-то та богиня!
Так оце-то та богиня!
}}
}}
Какое отношение глумление над физическими недостатками женщины имеет к «революционно-демократической борьбе» остаётся неясным, но именно этот пассаж привёл в ярость Николая I. Николай Григорьевич был направлен на службу Отечеству солдатом.
Какое отношение глумление над физическими недостатками женщины имеет к «революционно-демократической» борьбе остаётся неясным, но именно этот пассаж привёл в ярость Николая I. Тарас Григорьевич был направлен на службу Отечеству солдатом. Поскольку в бумагах Шевченко были найдены и карикатуры на царскую семью, ему было запрещено не только писать, но и рисовать.
 
На следующий день после кончины императрицы (19 октября 1860 г.) Шевченко написал следующие строки:
{{quote|1=
Хоча лежачого й не б'ють,<br>
То і полежать не дають<br>
Ледачому. Тебе ж, о суко!<br>
І ми самі, і наші внуки,<br>
І миром люди прокленуть!<br>
Не прокленуть, а тілько плюнуть<br>
На тих оддоєних щенят,<br>
Що ти щенила. Муко! Муко!<br>
О скорбь моя, моя печаль!<br>
Тебе, о люту, зацькують!
}}
В чём смысл этого стихотворения, и каком состоянии в это время была муза поэта, который сам уже был недалеко от смерти, исследователи сказать затрудняются.


== Алкоголизм ==
== Алкоголизм ==
[[wr:Белинский, Виссарион Григорьевич|Белинский]]<ref>[http://litopys.org.ua/shevchenko/belinsky.htm ПИСЬМО В. Г. БЕЛИНСКОГО К П. В. АННЕНКОВУ. Декабрь 1847 года. (Белинский В. Г. Полное собрание сочинений в 13-ти тт. — Т.12: Письма 1841—1848. — М., 1956. — С. 435—442; 568—572.)]</ref> отмечал «горькое пьянство» Тараса Григорьевича ещё до ссылки, музу Шевченко часто называли «пьяной», но наиболее достоверные свидетельства нам оставил друг Шевченко, историк [[wr:Костомаров, Николай Иванович|Н. И. Костомаров]].
Биографы Шевченко отмечают, что водку за обедом без особых поводов Тарас Григорьевич употреблял ещё в период учёбы в Петербурге<ref>В силу малообеспеченности рубль на выпивку был добыт грабежом друга</ref>. Пантелеймон Кулиш в 1846 году писал о «полупьяной и распущенной музе»<ref name = "Письма 1" /> Шевченко. А в 1847 году [[wr:Белинский, Виссарион Григорьевич|Виссарион Белинский]]<ref name = "Белинский">[http://litopys.org.ua/shevchenko/belinsky.htm ПИСЬМО В. Г. БЕЛИНСКОГО К П. В. АННЕНКОВУ. Декабрь 1847 года. (Белинский В. Г. Полное собрание сочинений в 13-ти тт. — Т.12: Письма 1841—1848. — М., 1956. — С. 435—442; 568—572.)]</ref> отмечал «горькое пьянство» Тараса Григорьевича как общеизвестный факт. Но наиболее достоверные свидетельства нам оставил друг Шевченко, историк [[wr:Костомаров, Николай Иванович|Н. И. Костомаров]].


Костомаров был свидетелем и пособником систематических и весьма обильных возлияний Шевченко до и после ссылки, причём после ссылки Тарас Григорьевич уже не был способен самостоятельно контролировать количество выпитого алкоголя.<ref>…ожидая гостя, для меня любезного и дорогого, я припасал бутылку рома к чаю. Шевченко опоражнивал ее в один присест и при этом говорил: «Ты для меня не подавай целой бутылки, а отливай половину и прячь до другого раза, когда я приду к тебе. А то, сколько бы ты ни подал — я все выпью. Поставишь ведро, я и ведро ухлопаю, а поставишь полубутылку — я и тем доволен буду». </ref> И хотя пьяным «до безобразия» Костомаров видел Шевченко всего раз, из его свидетельств вытекает, что еще до ссылки Тарас Григорьевич взобрался на так называемое «плато толерантности» к алкоголю<ref> «Он пил так же, как пьет множество других господ, только мог принимать такие пропорции, которые для других были бы крайне вредны, для него же — нимало; даже незаметно было, чтоб он был, как говорится, в подпитии».</ref>, характерное для второй стадии [[wr:алкоголизм|алкоголизма]].
Костомаров был свидетелем и пособником систематических и весьма обильных возлияний Шевченко до и после ссылки, причём после ссылки Тарас Григорьевич уже не был способен самостоятельно контролировать количество выпитого алкоголя.<ref>…ожидая гостя, для меня любезного и дорогого, я припасал бутылку рома к чаю. Шевченко опоражнивал ее в один присест и при этом говорил: «Ты для меня не подавай целой бутылки, а отливай половину и прячь до другого раза, когда я приду к тебе. А то, сколько бы ты ни подал — я все выпью. Поставишь ведро, я и ведро ухлопаю, а поставишь полубутылку — я и тем доволен буду».</ref> И хотя пьяным «до безобразия» Костомаров видел Шевченко всего раз, из его свидетельств вытекает, что еще до ссылки Тарас Григорьевич взобрался на так называемое «плато толерантности» к алкоголю<ref> «Он пил так же, как пьет множество других господ, только мог принимать такие пропорции, которые для других были бы крайне вредны, для него же — нимало; даже незаметно было, чтоб он был, как говорится, в подпитии».</ref>, характерное для второй стадии [[wr:алкоголизм|алкоголизма]].


Умер Тарас Григорьевич в 47 лет от водянки, которая обычно возникает вследствие цирроза печени.
Умер Тарас Григорьевич в 47 лет от водянки, которая обычно возникает вследствие цирроза печени.

Версия от 19:35, 24 мая 2017

Фотопортрет Т. Г. Шевченко, 1859 год

Тарас Григорьевич Шевченко — художник, посредственный русскоязычный писатель[1][2] и великий поэт Украины, «создатель современного украинского языка».[3]

В современной Украине Тараса Григорьевича превозносят как основоположника «украинского национального возрождения» и выдающегося борца против ига москалей. В СССР Шевченко считался великим «революционно-демократическим» поэтом, вероятно, в силу его запредельной ненависти к царям и конкретно к российскому самодержавию. Зато его друзей, людей более умеренных, образованных и со временем осознавших реальности, например, создателя первой украинской азбуки Кулиша, советская пропаганда клеймила как «буржуазно-помещичьих украинских националистов».

Ксенофобия

Ксенофобия Тараса Григорьевича, как и многих других деятелей «украинского национального возрождения», не ограничивалась неприязнью к русским. Врагами Украины он считал москалей, жидов, ляхов и немчуру. Из крепостного рабства Тараса выкупил обрусевший полунемец-полуфранцуз Карл Брюллов, полрусский-полутурок Василий Жуковский, поляк Михаил Виельгорский и императорская семья, поэтому москалей и немчуру поэт часто отождествлял — «…Разорили нашу Украину дьяволовой веры немчура и москали, чтоб они сбесились».[4] «Вокруг москали и немчура, ни одной души крещеной».[5][6]

Хотя отождествления этим не исчерпываются. В оригинале стихотворения «Разрытая могила» есть слова о том, что украинские степи проданы «жиду, немчуре».[7] А ознакомившись с русской народной песней, в которой девушке советовали набраться ума-разума и собрать приданное, Тарас Григорьевич пришёл к следующему глубокому умозаключению — «Жидовское начало в русском человеке. Он без приданого не может даже полюбить».[8]

В украиноязычных произведениях Шевченко слово «руський» встречается только 2 раза применительно к древней Руси, а слово «москаль» 100 раз, 70 раз применительно к русским солдатам и 30 раз применительно к русским в целом.[9].

Поэма Шевченко «Гайдамаки» живописует массовую резню поляков и евреев украинскими повстанцами-гайдамаками.

Всі полягли, всі покотом;

Ні душі живої
Шляхетської й жидівської.

А Галайда, знай, гукає:
«Кари ляхам, кари!»

«Дайте ляха, дайте жида!
Мало мені, мало!
Дайте ляха, дайте крові

Наточить з поганих»!

В предисловии Шевченко писал, что эта поэма об «ошибках отцов», однако уже во вступлении поэт декларирует иной идейный замысел — воспеть гайдамаков. Русские критики и некоторые сподвижники Тараса Григорьевича не разделяли восторга Шевченко перед погромщиками.[10] Пантелеймон Александрович Кулиш в письме к Шевченко от 25 июля 1846 года писал: «Это торжество мясников, а драма Ваша — кровавая бойня, от которой поневоле отворачиваешься»[11].

Полякам бранных эпитетов досталось несколько меньше, чем другим «ворогам», вероятно, потому, что Шевченко жил в период ожесточённой российско-польской конфронтации, а все враги Российской Империи независимо от их веры, например, горцы Кавказа[12] были друзьями Тараса Григорьевича. В этом отношении он мало отличался от некоторых современных либерально-русскоязычных писателей.

Выражение своей ксенофобии Тарас Григорьевич ограничивал стихами и письмами к понимающим его украинцам. Последние годы жизни он предпочёл провести в «немецком» Петербурге среди москалей, хотя и жаловался, что «тяжко, батько, жити з ворогами». Будучи завсегдатаем ресторанов и публичных домов[13] он душевно общался и с евреями, хозяевами этих заведений.

Ненависть к власть имущим

Тарас Григорьевич полагал, что всех царей с семьями следует «утопить во вдовьих слезах»[12], однако особую ненависть он испытывал к российскому самодержавию. Петр I и Екатерина II, которые многократно увеличили территорию Украины времён Богдана Хмельницкого, удостоились таких душевных строк.

Це той Первый, що розпинав

Нашу Україну,
А Вторая доконала
Вдову сиротину.
Кати! Кати! людоїди!
Наїлись обоє,

Накралися…

Несмотря на скудость образования, Тарас Григорьевич не мог не видеть, что основными поработителями его народа были малорусские помещики, потомки казачьей «старшины» Богдана Хмельницкого.[14] С этими вполне родными помещиками бывший крепостной неоднократно пьянствовал, когда стал популярным малороссийским поэтом.[13] Возможно, он даже знал, что крепостное право «хуже лядского» было установлено на Украине казачками-освободителями задолго до известного указа Екатерины II. Тем не менее «родных поработителей» он осуждал исключительно за подлость и подобострастие.

Рабы пиднижки, грязь Москвы,

Варшавы смиття ваши паны,

Ясновельможные гетманы.

Шевенко и царская семья

Тарас Григорьевич был выкуплен из крепостной неволи трудами К. П. Брюллова за деньги царской семьи. Портрет В. А. Жуковского работы Брюллова «разыгрывался» на семейной лотерее, которая проводилась в Александровском дворце Царского села[15]. Достоверно известно, что Александра Фёдоровна внесла 400 рублей, а великая княжна Мария Николаевна и наследник по 300[15]. О том кто внёс недостающие до 2500 рублей деньги в РГИА сведений нет. Возможно, это был сам Николай I, возможно была проведена дополнительная лотерея.

В качестве благодарности Шевченко написал сатирическую поэму «Сон», в которой не забыл и Александру Фёдоровну.

...Цариця-небога,

Мов опеньок засушений,
Тонка, довгонога,
Та ще, на лихо, сердешне
Хита головою[16].

Так оце-то та богиня!

Какое отношение глумление над физическими недостатками женщины имеет к «революционно-демократической» борьбе остаётся неясным, но именно этот пассаж привёл в ярость Николая I. Тарас Григорьевич был направлен на службу Отечеству солдатом. Поскольку в бумагах Шевченко были найдены и карикатуры на царскую семью, ему было запрещено не только писать, но и рисовать.

На следующий день после кончины императрицы (19 октября 1860 г.) Шевченко написал следующие строки:

Хоча лежачого й не б'ють,

То і полежать не дають
Ледачому. Тебе ж, о суко!
І ми самі, і наші внуки,
І миром люди прокленуть!
Не прокленуть, а тілько плюнуть
На тих оддоєних щенят,
Що ти щенила. Муко! Муко!
О скорбь моя, моя печаль!

Тебе, о люту, зацькують!

В чём смысл этого стихотворения, и каком состоянии в это время была муза поэта, который сам уже был недалеко от смерти, исследователи сказать затрудняются.

Алкоголизм

Биографы Шевченко отмечают, что водку за обедом без особых поводов Тарас Григорьевич употреблял ещё в период учёбы в Петербурге[17]. Пантелеймон Кулиш в 1846 году писал о «полупьяной и распущенной музе»[11] Шевченко. А в 1847 году Виссарион Белинский[18] отмечал «горькое пьянство» Тараса Григорьевича как общеизвестный факт. Но наиболее достоверные свидетельства нам оставил друг Шевченко, историк Н. И. Костомаров.

Костомаров был свидетелем и пособником систематических и весьма обильных возлияний Шевченко до и после ссылки, причём после ссылки Тарас Григорьевич уже не был способен самостоятельно контролировать количество выпитого алкоголя.[19] И хотя пьяным «до безобразия» Костомаров видел Шевченко всего раз, из его свидетельств вытекает, что еще до ссылки Тарас Григорьевич взобрался на так называемое «плато толерантности» к алкоголю[20], характерное для второй стадии алкоголизма.

Умер Тарас Григорьевич в 47 лет от водянки, которая обычно возникает вследствие цирроза печени.


Примечания

  1. «В своих повестях и рассказах, писанных по-русски, Шевченко впадает в мелодраматичность, а нередко и в растянутость…» — мнение друга Шевченко Н. И. Костомарова.
  2. В последние годы жизни Шевченко вёл личный дневник по-русски. Это позволяет предположить, что он думал на этом языке.
  3. ШЕВЧЕНКО Тарас Григорович// Енциклопедія «УКРАЇНСЬКА МОВА» — Київ, 2000
  4. Письмо к Я. Кухаренко (26 ноября 1844 года).
  5. Письмо Г. Квитке-Основьяненко от 19 февраля 1841 года
  6. Барабаш Ю. Я. «Лица басурманской национальности» у Гоголя и Шевченко // Вопросы литературы : журнал. — 1999. — № 3. — С. 204—235.
  7. В метафоре есть доля правды. Земли уничтоженной Запорожской Сечи Екатерина II предоставляла немецким колонистам.
  8. Запись в дневнике от 26-го января 1858 года.
  9. руський // Словник мови Шевченка: В двох томах. — Київ: Наук. думка, 1964. — Т. 2. — С. 220.
  10. Только В Умани было вырезано всё еврейское население — 30 000. Покончив с евреями, гайдамаки взялись за поляков. И Умань была не единственным взятым повстанцами городом
  11. 11,0 11,1 Письма к Тарасу Шевченко. С. 42
  12. 12,0 12,1 Смотри поэму «Кавказ».
  13. 13,0 13,1 ЕВРЕЙСКАЯ ТЕМА В ПОЭЗИИ ТАРАСА ГРИГОРЬЕВИЧА ШЕВЧЕНКО
  14. Послы Хмельницкого в Москве первым делом просили Алексея Михайловича «золотой грамотой» закрепить за ними приглянувшуюся отнюдь не безлюдную землицу. Хотя в основном земля, а потом и крестьяне были захвачены самовольно, и Москва длительное время в этот процесс практически не вмешивалась
  15. 15,0 15,1 Игорь Зимин. Благотворительность семьи Романовых. XIX — начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора.
  16. У царицы был нервный тик.
  17. В силу малообеспеченности рубль на выпивку был добыт грабежом друга
  18. ПИСЬМО В. Г. БЕЛИНСКОГО К П. В. АННЕНКОВУ. Декабрь 1847 года. (Белинский В. Г. Полное собрание сочинений в 13-ти тт. — Т.12: Письма 1841—1848. — М., 1956. — С. 435—442; 568—572.)
  19. …ожидая гостя, для меня любезного и дорогого, я припасал бутылку рома к чаю. Шевченко опоражнивал ее в один присест и при этом говорил: «Ты для меня не подавай целой бутылки, а отливай половину и прячь до другого раза, когда я приду к тебе. А то, сколько бы ты ни подал — я все выпью. Поставишь ведро, я и ведро ухлопаю, а поставишь полубутылку — я и тем доволен буду».
  20. «Он пил так же, как пьет множество других господ, только мог принимать такие пропорции, которые для других были бы крайне вредны, для него же — нимало; даже незаметно было, чтоб он был, как говорится, в подпитии».