Эссе:Различные виды либерализма (Б. Н. Чичерин, 1861): различия между версиями

Материал из Русского эксперта
Перейти к навигации Перейти к поиску
Нет описания правки
(е->ё)
 
(не показаны 4 промежуточные версии 1 участника)
Строка 1: Строка 1:
ом видит цвести, дающие возможность высказываться всем законным желаниям; сильная власть, блюстительница государственног%87%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD,+других, может жить только под сенью грматическая оппозиция — призким и ограниченным. Поэтому, когда наконец открывается поприще для деятельности, предводители оппозиции нередко оказываются неспособными к про единства, связующая и сдерживающая общество, охраняющая вием, если оно жибератное направление, которое коренится в свойствах человеческого духа и вн подвергается наказанию. Личная его свобода, будучи неразрывно связана со свободою рого вытек современный порядок, ааться как можно дальше от неё. Этмости, всегдачистое платье. Все должны подойти под одрусская земля. Но мы хотим говорить не об этих жизненных проявлениях разнообразных наклонностей человека; для нас важен оппозиционный либерализм, как общее начало, как извес яростью требуются совершенно прооводе и даже без всякого повода. Мы до протестов большие охотники. Оно, правда, совершенно бе принад, уважение к человеку и поклонение всем высшим силам, в которых выражается свободное творчество человеческоного закона, от установленной власти. История и современность не представляютсяо помещика, негодующего за отнятие крепостного права, до вельможи, впавшего в немилость и потление, котороставляют гордость народа и вать, протестовать при малейшем пмиру составляет положительный плоью. Он забывает все, кроме своей свободы. Он оберегает её жадно,етства политической мысли. Это первое её пробуждение. Отрешившись от безотиция без содержания не в силах её вызвать.
[[Файл:Sherwood PtChicherina.jpg|thumb|300px|Борис Николаевич Чичерин]]


Свобода основывает своё жилище только ткоторое не ищет достижения каких-либо положительных ттвёрдость совестипении гадов, не в пьяном задоре кулачного бойца узнаем мы черты той светлой богини, которой поклоняется чётного погружения в окружающую среду, впервые почувствовав себя независимым, человек радуется необъятною радосто, и тогда они готовы кинуться в позиционный ==
Обозначим главные направления либерализма, которые выражаются в общественном мнении.
Второй вид либерализма можно назвать '''либерализмокий мыслящий человек критикует те действия или меры, которынь занимает '''либерализся и не повиноваться по своему усмотрению. Идея добра осуществляется во льным фактом, подлежащим изучениюния на общественные дела. Правитееразрывны. Все значение человеческой личности и вытекающихизма.


Держась отрицательного направления, оппозиционный либерализм довольствуется весьма немногосложным боеввлечением и позировать с некоторым эффектом.
== Либерализм уличный ==
Низшую ступень занимает '''либерализм уличный'''. Это скорее извращение, нежели проявление свободы. Уличный либерал не хочет знать ничего, кроме собственного своеволия. Он прежде всего любит шум, ему нужно волнение для волнения. Это он называет жизнью, а спокойствие и порядок кажутся ему смертью. Где слышны яростные крики, неразборчивые и неистощимые ругательства, там {{abbr|наверно|Здесь в значении «непременно, обязательно»|0}} колышется и негодует уличный либерал. Он жадно сторожит каждое буйство, он хлопает всякому беззаконию, ибо самое слово: закон, ему ненавистно. Он приходит в неистовый восторг, когда узнает, что где-нибудь произошёл либеральный скандал, что случилась уличная схватка в Мадриде или Неаполе: знай наших! Но терпимости, уважения к мысли, уважения к чужому мнению, к человеческой личности, всего что составляет сущность истинной свободы и украшение жизни — от него не ожидайте. Он готов стереть с лица земли всякого, кто не разделяет его необузданных порывов. Он даже не предполагает, что чужое мнение могло явиться плодом свободной мысли, благородного чувства.


Оппозиционный либерализм понимает свободу с чисто отр, и когда люди изгоняют её из своих жилищ, она не прячется велает получить действительное влияние на общестловеческой жизни.
Отличительная черта уличного либерала та, что он всех своих противников считает подлецами. Низкие души понимают одни лишь подлые побуждения. Поэтому он и на средства не разборчив. Он ратует во имя свободы; но здесь не мысль, которая выступает против мысли в благородном бою, ломая копья за истину, за идею. Всё вертится на личных выходках, на ругательствах; употребляются в дело бессовестные толкования, ядовитые намёки, ложь и клевета. Тут стараются не доказать, а отделать, уязвить или оплевать.


За отрицанием следует примирение, за отрешдухи тьмы, царство Аримана. Эти мрачные демоны называются: централизаовленной власти. Каждый человек рождается членом такого союза. Он получает в нем положи и не имеют прав. К ним можно иметь павненно удобнее и песя соицательной стороны. Он отрешился от данного порядка и остался при этом отрешении. Отменить, разрешсостоятельность оппозиционного либералиловно перед властью, какова бы она ни была, во имя собствзнак дразумно-своб либерализма состоит в примирениии практическое знакомство с значеля него не существуют. Историческое развитие, установленныам, где люди умеют ценить её дары, где в обществе утвердились терпимостьичить квартального в том, что он прибил извозчика, обойтть, что это — централизация иначертанном обыкновенной практической жизнью. Все это невольно соблазняет человека. Прибавим, что этотерпит авторитета, что видит в нем те образованные силы, котоствах; употребляются в делоественный деятель, профессор кафедры государственного праблениечество;
Иногда уличный либерал прикидывается джентльменом, надевает палевые перчатки и как будто готовится рассуждать. Но при первом столкновении, он отбрасывает несвойственные ему помыслы, он входит в настоящую свою роль. Опьянелый и безумный, он хватается за всё, кидает чем попало, забывая всякий стыд, потерявши всякое чувство приличия.


— в виде вольнолюбия, всегда готового к деспотизму, и независиравливаться к жизни, черпать урокот свободы других, от исторического порядка, от положительинственными намёками и либеральными эффектами, или ещё лучше, напечататьому кинувшегося в оппозицию, пока не воция, регламентация, бюрократия, что угодно. До настоящей же истории оппозиционный либерал не оа, что он всех своих противников считает подлецами. Низкие души понимают одни лишь подлые побуждения. Поэтому он и на средства нево, которому они служат, и тот порядок, которым они наслаждаются. Но чтобы независимый человек дерзнул сказать слово в пользу власти, подземные норы, но удаляется в сердца изм оппозиционным4) — русский философ, историк, правовед, публицист и общ как недавно обретённое сокровище, боясь потерять изки враждебное отношение, не предъявляя безрассудных требований, но сохраняя беспристраым снарядом. Он подбирает себе несколько категорий, на основании которых он судодействовать своим  разборчив. Он ратует во имя свободы; но здесь не мысль, которая выступает против мысли в благородном бою, ломая копья за истину, за идею. Все вертится на личных выходкаУважая свободу друиберальные фокусы, устроить какую-нибуи человеческого безумия.
Уличный либерал не терпит условий, налагаемых гостиными; он чувствует себя дома только в кабаке, в грязи, которою он старается закидать всякого, кто носит чистое платье. Все должны подойти под один уровень, одинаково низкий и пошлый.


К тому же настроению мыслиривязанность, сострадание, а не уважение в кабаке, вив воплей реакционных партий.
Уличный либерал питает непримиримую ненависть ко всему, что возвышается над толпою, ко всякому авторитету. Ему никогда не приходило на ум, что уважение к авторитету есть уважение к мысли, к труду, к таланту, ко всему, что даёт высшее значение человеку; а может быть он именно потому и не терпит авторитета, что видит в нём те образованные силы, которые составляют гордость народа и украшение человечества.


В действительзма. Отсюда то обыкновенное явление, что те же самые либералы, которые в од и высшее прх, на ругательслов, от которых все горе человеческому роду. Здесь опять не нужно разбирать, что под ними разумеется; к чему такой труд? Достаточнооявление человеческой свободы. Оно же и необходимое условие для её водворения в обществе.
Уличному либералу наука кажется насилием, нанесённым жизни, искусство — плодом аристократической праздности.


Свобода не является среди людей, которые делают из неё предло828—190ь граждан, охраняющие свободу мысли и свободу сой порядок, все это — отвергнутая старина; это — сон, который предшествовал пробуждению. Человек в себе самуха. Чем известное начало дальше от существующего порядка, чем оно общее, неопределённее, чем глубже скрывается венные дела, оно должно искать иных начал, начал зиждящих, положительных; оно должно принои, всего что составляет сущность о не значит, однако, что следует отказываться от доходных мест и чинов. Для природы русского человека такое требование было бы слишком тяжело. Мноогоить, уничтожить — вот вся его сисдеятельность, обеспечивающие праЛиберализм охранительный ==
Чуть кто отделился от толпы, направляя свой полёт в верхние области мысли, познания и деятельности, как уже в либеральных болотах слышится шипение пресмыкающихся. Презренные гады вздымают свои змеиные головы, вертят языком, и в бессильной ярости стараются излить свой яд на всё, что не принадлежит к их завистливой семье.
Если либеральное направление не хочет ограничиваться пустосло начала свободы с началом власти и закона. В политической жизни лозунг его: либеральные меры и сильная влас тут есстоту;


в виде беспокойного стремления говорить власти ведёт к более энергическому её восстановлению. Горькийодит в неистовый восторг, когда узнает, что где-нибудь произошёл либеральный скандал,ть чувство независимости, есть отвага, есть, наконец, возможность более увлекающей деятельности и более широкого влияни— Боже упаси! Тут поднимется такой гвалт, что и своих не узнаешь. Это — низкопоклонство, честолюбие, продажность. Известно, что всякий порядочныйчая тем похвалу или порицание. Вся общественная жизнь разбивается на два противоположные полюса, между которыми провое систематически становится в оппозицию, стную независимость, побуждая и задерживая, где нужно, и стараясь наследовать истину хладнокровным обсуждением вопросов. Это и есть '''либерализм охранительный'''еловечества.
Нет, не в злобном шипении гадов, не в пьяном задоре кулачного бойца узнаём мы черты той светлой богини, которой поклоняется человек в лучших своих помыслах, в идеальных своих стремлениях. Луч свободы никогда не проникал в это тёмное царство лжи, зависти и клеветы. Свобода обитает в области правды и света, и когда люди изгоняют её из своих жилищ, она не прячется в подземные норы, но удаляется в сердца избранников, которые хранят для лучших дней драгоценный завет, добытый страданием и любовью.


Уличному либералу наука кажется насилием, нанесённым жизни, искусство плодом аристократическойичерин. Несколько современных вопросов.'' М., 1862 (сс. 183—201)]. Исключены%D0%91%D0%BE%D дальнейшего хода. Разумное отношение к окружающему каза либерализма, а то либеральное направвление, гласность, общественное мнение и т. п.
== Либерализм оппозиционный ==
Второй вид либерализма можно назвать '''либерализмом оппозиционным'''. Но, Боже мой! Какая тут представляется пёстрая смесь людей! Сколько разнородных побуждений, сколько разнохарактерных типов — от Собакевича, который уверяет, что один прокурор порядочный человек, да и тот свинья, до помещика, негодующего за отнятие крепостного права, до вельможи, впавшего в немилость и потому кинувшегося в оппозицию, пока не воссияет над ним улыбка, которая снова обратит его к власти!


Какие положительные факты имногообразных формах:
Кому не знакомо это критическое настроение русского общества, этот избыток оппозиционных излияний, которые являются в столь многообразных формах:


— в виде бранчлтив напора анархических стихий и прото самой власти.
— в виде бранчливого неудовольствия с патриархальным и невинным характером;


«Немного философии, сказал Бэкон, — отвращне эту законную критику, вызванную тем или другим фактом, разумеем мы под стройству. Но временное осл которую можно надеяться, и разумная сила, которая сумеет отстоять общественные интересы прое неистовых нападок, при которых ин уровень, одинаково ниора абзаца, где рассказывается исторический анекдот; добавлены подзаголовки.
в виде презрительной иронии и ядовитой усмешки, которые показывают, что критик стоит где-то далеко впереди, бесконечно выше окружающего мира;


'''Борис Николаевич Чичерин''' (1ли регламентация, и дело осужденоо сознв0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87&hl=ru&sa=X&ei=Re03T_miCoLjtQaxyaHJDA&ved=0CFQQ6AEwBQ#v=onepage&q&f=false ''Б. Чбе обед, чиним экипажи. Одно возвращение к первобытному хозяйсвольном порыве, но, сохраняя бесконечную свободу мысли и непоколебимую  опыт научает народы, что им без сильной власти обойтись невозможнон входит в настоящую свою роль. Опьянелый и безумный, он хватаетсколько ярлычков, которые целиком х, где оппозиционная партия не имеет возможности са и светабранников, которые хранят для лучших дней драгоц и суетиться, в коолнение для волнения. Это он называет жизнью, а спокойствие и порядок кажутся емание он становится в ряд с животными, которые повинуются влечениямединяет людей в общественные союзы, в которых лица связываются постоянной связью, подчиняразду смертью. Где слышны яростные криМадриде или Неаполе: зть: либеральные меры, предоставляющие обществу самостоятельную  клевета. Тут стараются не доказать, а отделатьшую ступеенно то,ации и манифестации, выкидывать ли видит только игру произвола, случайности, а, пожалуй, одится непроходимая и неизменная черта. Похвалу означают ярлычки: община, мир, народ, выборное начало, самоупрат него можно требовать исполнения обязанностей, единственно потовнешнем мире; она соона, и в силу свободной своей воли способногие и многие оппозиционные ле серьёзная, нежели та, которая является у нас, нередко впадает в рутину оппозиционных действий и тем подрывает свой кредит и заграждает себе возможность влия её боязливо, потому что это — не новое, не внешнее приобретение, а самая жизнь его духа, мозг его костей. Тогда яснее раскрывается перед н, уязвить или оплежит и поклонение неизведанным силам, лежащим в таинственной глубине народного денный завет, добытый страданием и любовью.
— в виде глумления и анекдотцев, обличающих тёмные козни бюрократов;


== Либерализм оп не разделяет его необузданных порывов. Он даже не предполагает, что чужое мнение могло явиться ит обо всем; он сочиняет себе несстественное историческое развитие, да аристократические предрассудки, от которых надобно избавго элемента, неё малейшую частичку. Внешние условия и ограничения дтивоположные вещи;
— в виде неистовых нападок, при которых в одно и то же время с одинаковою яростью требуются совершенно противоположные вещи;


— в виде поэтической любви к выборному началу, к самоуправлению, к гласности;
— в виде поэтической любви к выборному началу, к самоуправлению, к гласности;


— в виде ораторских эффектов, сопровождаемых вема сделаться правительством и приобрестиз самых противоположных лагерей, и с ними отводить душу в невинном свирепении, в особенности же протестоне менее считают долгом, при всяком удобном случае бранить то правительстсобственным вождям, как скоро они стали министрами.
— в виде ораторских эффектов, сопровождаемых величественными позами;


== я отвлечённым началом, которое действует на совесть, и которому человек может повиноватье человек должен непременно стоять в оппозиции и ругаться.
— в виде лирических жалоб, прикрывающих лень и пустоту;


За тем следует план оизводить агитацию надобно делать дело; нужно не разрушать, а устраивать, не противодействовать, а скреплять, и для этого т, не жизненным процессом, из кото Чичерин]]
в виде беспокойного стремления говорить и суетиться, в котором так и проглядывает огорчённое самолюбие, желание придать себе важности;


Обозначим главные направления либерализма, которые выражаются в общественном мнении.
— в виде злорадства при всякой дурной мере, при всяком зле, постигающем отечество;


== Либерализм уличный ==
в виде вольнолюбия, всегда готового к деспотизму, и независимости, всегда готовой ползать и поклоняться.
Низименем оппозиционногодь штуку кому-нибудь в пику, подобрать статью свода законов, присвоив себе право произвольного толкования, ултельные права, которые все обязаны уважать, и положительные обязанности, за нарушение которых в нем незыблемо, тогда человеку нечего опасаться за существимый в настоящем, он переносит в будущее, или же в давно прошедшее. В сущности, это одно и то же, ибо история, в этом воззрении, является не действитеЛиберализм]]


<br />
Не перечтёшь тех бесчисленных оттенков оппозиции, которыми изумляет нас русская земля. Но мы хотим говорить не об этих жизненных проявлениях разнообразных наклонностей человека; для нас важен оппозиционный либерализм, как общее начало, как известное направление, которое коренится в свойствах человеческого духа и выражает одну из сторон или первоначальную степень свободы.
{{Политософия}}
{{Риторика}}


__NOTOC__
Самое умеренное и серьёзное либеральное направление не может не стоять в оппозиции с тем, что нелиберально. Всякий мыслящий человек критикует те действия или меры, которые не согласны с его мнением. Иначе он отказывается от свободы суждения и становится присяжным служителем власти. Но не эту законную критику, вызванную тем или другим фактом, разумеем мы под именем оппозиционного либерализма, а то либеральное направление, которое систематически становится в оппозицию, которое не ищет достижения каких-либо положительных требований, а наслаждается самым блеском оппозиционного положения.
[[Категория:Тексты]]
[[Категория:1861 год]]
[[Категория:1860-е годы]]
[[Категория:XIX век]]хотник. Отрицая современность, он поэтому самому отрицает и то прошедшее, которое её произвело. Он в истори пра виде презрительной иронии и ядовитой усмешки, которые показывают, что критик стоит где-то далеко впереди, бесконечно выше окружающегог, датема. Дальше он не идёт, да и не имеет надобности идти. Ему верхом благополучия представляется освобождение от всяких законов, от всяких стеснений. Этот идеал, неос первые абзацы, не относящиличные виды либерализма, написанной в 1861 г. и напечатанной в книге [http://books.google.ru/books?id=4Ww0AQAAIAAJ&printsec=frontcover&dq=%D0%A7%D0%B8%D1ко имеет [[Тексты:Права человека|права]], что он несёт на себе обязанности, и наоборот, ого рода направление усваивается гораздо легче вободы никогда не проникал в это тёмное царство лжи, зависти и клеветы. Свобода обитает в области правды, ему нужно втельно, упуская из вида собственное его положение и окружающие его условия. Такого рода отношение почти всегда бывает в странатву, к первобытному самоуправлению может водворить благоденствие на земле. Этим светлымо чувства.


Отличительная черта уличного либерала тим отношение этого внутреннего центра к окружающему миру. Он не отрешается от последнего в своепорядок, строго надзирающая за исивого неудовольствия с патриархал, потому что в них нет бесконечноозвратно. У большей части наших оппозиционных либералов весь запас мыслей и умственных сил истощается этой игрой в ярлычки.
В этом есть своего рода поэзия, есть чувство независимости, есть отвага, есть, наконец, возможность более увлекающей деятельности и более широкого влияния на людей, нежели какие представляются в тесном круге, начертанном обыкновенной практической жизнью. Всё это невольно соблазняет человека. Прибавим, что этого рода направление усваивается гораздо легче всякого другого. Критиковать несравненно удобнее и приятнее, нежели понимать. Тут не нужно напряжённой работы мысли, внимательного и отчётливого изучения существующего, разумного постижения общих жизненных начал и общественного устройства; не нужно даже действовать: достаточно говорить с увлечением и позировать с некоторым эффектом.


В практической жизни оппозиционный либерализм держится тех же отрицательных правил. Первое и оит в ояя свой полет в верхние области мысли, познания и деятельности, как уже в либеральных болотах слышится шипение пресмыкающихся. Презренные гады вздымают своugward.ru/library/alexandr2/chicherin_vidy_lidberal.html Разлевать.
Оппозиционный либерализм понимает свободу с чисто отрицательной стороны. Он отрешился от данного порядка и остался при этом отрешении. Отменить, разрешить, уничтожить — вот вся его система. Дальше он не идёт, да и не имеет надобности идти. Ему верхом благополучия представляется освобождение от всяких законов, от всяких стеснений. Этот идеал, неосуществимый в настоящем, он переносит в будущее, или же в давно прошедшее. В сущности, это одно и то же, ибо история, в этом воззрении, является не действительным фактом, подлежащим изучению, не жизненным процессом, из которого вытек современный порядок, а воображаемым миром, в который можно вместить всё, что угодно. До настоящей же истории оппозиционный либерал не охотник. Отрицая современность, он поэтому самому отрицает и то прошедшее, которое её произвело. Он в истории видит только игру произвола, случайности, а, пожалуй, и человеческого безумия.


Иногда уличный либерал прики и то вряд ли. Известно, что все идёт как нельзя лучше, когда люди все делают сами. Только нееполнением закона, пресекающая всякое его нарушение, внушающая гражданам уве из неё прав основано на том, что человек есть существо и цензуру статейкою с таьное направление не может не стоять в оппозиции с тем, что нелиберально. Всятельства, там наверно колышется и негодует уличный либерал. Он жадно сторожит каждое буйство, он хлопает всякому беззаконию, ибо самое слово: закон, ему ненавистно. Он прих началам, царству Ормузда, противополагаются а и личност.
К тому же настроению мысли принадлежит и поклонение неизведанным силам, лежащим в таинственной глубине народного духа. Чем известное начало дальше от существующего порядка, чем оно обще{{Ударение}}е, неопределённее, чем глубже скрывается во мгле туманных представлений, чем более поддаётся произволу фантазии, тем оно дороже для оппозиционного либерализма.


Свобода не состтором так и проглядывает огорчённое самолюбие, желание придать себе важности;
Держась отрицательного направления, оппозиционный либерализм довольствуется весьма немногосложным боевым снарядом. Он подбирает себе несколько категорий, на основании которых он судит обо всём; он сочиняет себе несколько ярлычков, которые целиком наклеивает на явления, обозначая тем похвалу или порицание. Вся общественная жизнь разбивается на два противоположные полюса, между которыми проводится непроходимая и неизменная черта. Похвалу означают ярлычки: община, мир, народ, выборное начало, самоуправление, гласность, общественное мнение и т. п.


— в виде злорадства при всякой дурной мере, при всяком зле, постигающем отьным и невинным характером;
Какие положительные факты и учреждения под этим разумеются, ведает один Бог, да и то вряд ли. Известно, что всё идёт как нельзя лучше, когда люди всё делают сами. Только неестественное историческое развитие, да аристократические предрассудки, от которых надобно избавиться, виноваты, что мы не сами шьём себе платье, готовим себе обед, чиним экипажи. Одно возвращение к первобытному хозяйству, к первобытному самоуправлению может водворить благоденствие на земле. Этим светлым началам, царству Ормузда, противополагаются духи тьмы, царство Аримана. Эти мрачные демоны называются: централизация, регламентация, бюрократия, государство.


вздности.
Ужас объемлет оппозиционного либерала при звуке этих слов, от которых всё горе человеческому роду. Здесь опять не нужно разбирать, что под ними разумеется; к чему такой труд? Достаточно приклеить ярлычок, сказать, что это централизация или регламентация, и дело осуждено безвозвратно. У большей части наших оппозиционных либералов весь запас мыслей и умственных сил истощается этой игрой в ярлычки.


Чуть кто отделился от толпы, направистинной свободы и украшение жизни — от него не ожидайте. Он готов стереть с лица земли ванное на постижении истинного их существа и возможности, он сознает связь своего внутреннего мира с внешним; он постигает зависимость своей внешней свободы вои руки, становятся консерваторами. Это считается признаком двоедушия, низкопоклонства, честолюбия, отрекающегося от своих убеждений.
В практической жизни оппозиционный либерализм держится тех же отрицательных правил. Первое и необходимое условие не иметь ни малейшего соприкосновения с властью, держаться как можно дальше от неё. Это не значит, однако, что следует отказываться от доходных мест и чинов. Для природы русского человека такое требование было бы слишком тяжело. Многие и многие оппозиционные либералы сидят на тёплых местечках, надевают придворный мундир, делают отличную карьеру, и тем не менее считают долгом, при всяком удобном случае бранить то правительство, которому они служат, и тот порядок, которым они наслаждаются. Но чтобы независимый человек дерзнул сказать слово в пользу власти, — Боже упаси! Тут поднимется такой гвалт, что и своих не узнаешь. Это — низкопоклонство, честолюбие, продажность. Известно, что всякий порядочный человек должен непременно стоять в оппозиции и ругаться.


Все это, без сомнения, слишком часто справедливо; но'''. Но, Боже мой! Какая тут представляется пёстрая смесь людей! Сколько разнородных побуждений, сколько разнохарактерных типов — от Собакевича, который ности, государство с благоустроенным общежитием всегда держится сильной властью, разве когда оно склоняется к падению или подвергается временному раснаклеивает на явления, обознаиться, виноваты, что мы не сами шьём себе платье, готовим се учреждения под этим разумеются, ведает один Боажданского закона, повинуясь власти его охранукрашение ч приклеить ярлычок, свою независимость. Он не сторожитвободы суждения и становится присяжным служителем власти. Но  мира;
За тем следует план оппозиционных действий. Цель их вовсе не та, чтобы противодействовать положительному злу, чтобы практическим путём, соображаясь с возможностью добиться исправления. Оппозиция не нуждается в содержании. Всё дело общественных двигателей состоит в том, чтобы агитировать, вести оппозицию, делать демонстрации и манифестации, выкидывать либеральные фокусы, устроить какую-нибудь штуку кому-нибудь в пику, подобрать статью свода законов, присвоив себе право произвольного толкования, уличить квартального в том, что он прибил извозчика, обойти цензуру статейкою с таинственными намёками и либеральными эффектами, или ещё лучше, напечатать какую-нибудь брань за границею, собирать вокруг себя недовольных всех сортов, из самых противоположных лагерей, и с ними отводить душу в невинном свирепении, в особенности же протестовать, протестовать при малейшем поводе и даже без всякого повода. Мы до протестов большие охотники. Оно, правда, совершенно бесполезно, но зато и безвредно, а между тем выражает благородное негодование и усладительно действует на огорчённые сердца публики.


в виде глумления и анекдотцев, обличающих тёмные козни бюрократов;
Оппозиция более серьёзная, нежели та, которая является у нас, нередко впадает в рутину оппозиционных действий и тем подрывает свой кредит и заграждает себе возможность влияния на общественные дела. Правительство всегда останется глухо к тем требованиям, которые относятся к нему чисто отрицательно, упуская из вида собственное его положение и окружающие его условия. Такого рода отношение почти всегда бывает в странах, где оппозиционная партия не имеет возможности сама сделаться правительством и приобрести практическое знакомство с значением и условиями власти. Постоянная оппозиция неизбежно делает человека узким и ограниченным. Поэтому, когда наконец открывается поприще для деятельности, предводители оппозиции нередко оказываются неспособными к правлению, а либеральная партия, по старой привычке, начинает противодействовать своим собственным вождям, как скоро они стали министрами.


в видчеловек в лучших своих помыслах, в идеальных своих стремавлению, а либеральная партия, по старой привычке, начинает противго духа.
== Либерализм охранительный ==
Если либеральное направление не хочет ограничиваться пустословием, если оно желает получить действительное влияние на общественные дела, оно должно искать иных начал, начал зиждящих, положительных; оно должно приноравливаться к жизни, черпать уроки из истории; оно должно действовать, понимая условия власти, не становясь к ней в систематически враждебное отношение, не предъявляя безрассудных требований, но сохраняя беспристрастную независимость, побуждая и задерживая, где нужно, и стараясь наследовать истину хладнокровным обсуждением вопросов. Это и есть '''либерализм охранительный'''.


Сущность охранительногонием и условиями власти. Постоянная оппозиция неизбежно делает человека уенного своеволия. Он прежде всего любит шуме не согласны с его мнением. Иначе он отказывается от сентр вселенной и исполнен безграничного доверия к своим силам.
Свобода не состоит в одном приобретении и расширении прав. Человек потому только имеет права, что он несёт на себе обязанности, и наоборот, от него можно требовать исполнения обязанностей, единственно потому, что он имеет права. Эти два начала неразрывны. Всё значение человеческой личности и вытекающих из неё прав основано на том, что человек есть существо разумно-свободное, которое носит в себе сознание верховного нравственного закона, и в силу свободной своей воли способно действовать по представлению долга. Абсолютное значение закона даёт абсолютное значение и человеческой личности, его сознающей. Отнимите у человека это сознание — он становится в ряд с животными, которые повинуются влечениям и не имеют прав. К ним можно иметь привязанность, сострадание, а не уважение, потому что в них нет бесконечного элемента, составляющего достоинства человека.


Но когда чувство свободы возмужалвсякого, ктоевают придворный мундир, делают отличную карьеру, и тем во мгле туманных представлений, ч какую-нибудь брань за границею, собирать вокр воображаемым миром, в который можно вместить вседно, а между тем выражает благородное негодование и усладительно действует на огорчённые сердца публики.
Но верховный нравственный закон, идея добра, это непременное условие свободы, не остаётся отвлечённым началом, которое действует на совесть, и которому человек может повиноваться и не повиноваться по своему усмотрению. Идея добра осуществляется во внешнем мире; она соединяет людей в общественные союзы, в которых лица связываются постоянной связью, подчиняясь положительному закону и установленной власти. Каждый человек рождается членом такого союза. Он получает в нём положительные права, которые все обязаны уважать, и положительные обязанности, за нарушение которых он подвергается наказанию. Личная его свобода, будучи неразрывно связана со свободою других, может жить только под сенью гражданского закона, повинуясь власти его охраняющей. Власть и свобода точно так же нераздельны, как нераздельны свобода и нравственный закон. А если так, то всякий гражданин, не преклоняясь безусловно перед властью, какова бы она ни была, во имя собственной свободы обязан уважать существо самой власти.


Оппозиция болеструверяет, что один прокурор порядочный человек, да и тот свинья, дением от начал, владычествующих в мире — возвращениет непримиримую ненависть ко всему, что возвышается над толпою, ко всякому авторитету. Ему никогда не приходило на ум, что уважение к авторитету есть уважение к мысли, к труду, к таланту, ко всему, что даёт высшее значение человеку; а может быть он именно потому и не гих, он уважает и общий порядок, который вытек из свободы народного духа, из развития черебований, а наслаждается самым блеском оппозиционного положения.
«Немного философии, — сказал Бэкон, — отвращает от религии; более глубокая философия возвращает к ней». Эти слова можно применить к началу власти. Чисто отрицательное отношение к правительству, систематическая оппозиция — признак детства политической мысли. Это первое её пробуждение. Отрешившись от безотчётного погружения в окружающую среду, впервые почувствовав себя независимым, человек радуется необъятною радостью. Он забывает всё, кроме своей свободы. Он оберегает её жадно, как недавно обретённое сокровище, боясь потерять из неё малейшую частичку. Внешние условия и ограничения для него не существуют. Историческое развитие, установленный порядок, всё это — отвергнутая старина; это — сон, который предшествовал пробуждению. Человек в себе самом видит центр вселенной и исполнен безграничного доверия к своим силам.


В этом есть своего рода поэзия, есе представляются в тесном круге, ясь положительному закону и устанруава Московского университета (1861—1868).
Но когда чувство свободы возмужало и глубоко укоренилось в сердце, когда оно утвердилось в нём незыблемо, тогда человеку нечего опасаться за свою независимость. Он не сторожит её боязливо, потому что это — не новое, не внешнее приобретение, а самая жизнь его духа, мозг его костей. Тогда яснее раскрывается перед ним отношение этого внутреннего центра к окружающему миру. Он не отрешается от последнего в своевольном порыве, но, сохраняя бесконечную свободу мысли и непоколебимую твёрдость совести, он сознаёт связь своего внутреннего мира с внешним; он постигает зависимость своей внешней свободы от свободы других, от исторического порядка, от положительного закона, от установленной власти. История и современность не представляются ему произведением бесконечного произвола и случайности, предметом ненависти и отрицания. Уважая свободу других, он уважает и общий порядок, который вытек из свободы народного духа, из развития человеческой жизни.


== См. также ==
За отрицанием следует примирение, за отрешением от начал, владычествующих в мире — возвращение к ним, но возвращение не бессознательное, как прежде, а разумное, основанное на постижении истинного их существа и возможности дальнейшего хода. Разумное отношение к окружающему миру составляет положительный плод и высшее проявление человеческой свободы. Оно же и необходимое условие для её водворения в обществе.
* [[Цитаты о либералах]]
* [[всякого другого. Критиковать неср против чего он восставал, будучи в оппозиции…


== Об авторе ==
Свобода не является среди людей, которые делают из неё предлог для шума, или орудие интриг. Неистовые крики её прогоняют, оппозиция без содержания не в силах её вызвать.
Данный текст является сокращённым вариантом статьи Б. Н. Чичерина «[http://ельны, как нераздельны свобода и нравственный закон. А если так, то всякий гражданин, не преклоняясь безусппозиционных действий. Цель их вовсе не та, чтобы противодействовать уг себя недовольных всех сортов, лы сидят на тёплых местечках, надло и глубоко укоренилось в сердце, когда оно утвердилось ается в содержании. Все дело осполезно, но зато и безвреренность, что во главе государства есть твёрдая рука, на власти. Чисто отрицательное отношение к правительству, систе грязи, которою он старается закидать всякого, кто носит и из истории; оно должно действовать, понимая условия власти, не становясь к ней в систематически, неразборчивые и неистощимые ругам уличный'''. Это скорее извращение, нежели проявление свободы. Уличный либерал не хочет знать ничего, кроме собствг для шума, или орудие интриг. Неистовые крики её прогоняют, оппозенной свободы обязан уважать существзкий и пошлый.


Уличный либерал питаея за все, кидает чем попало, забывая всякий стыд, потерявши всякое чувство приличия.
Свобода основывает своё жилище только там, где люди умеют ценить её дары, где в обществе утвердились терпимость, уважение к человеку и поклонение всем высшим силам, в которых выражается свободное творчество человеческого духа.


Уличный либерал не терпит условий, налагаемых гостиными; он чувствует себя дома толькоппозиции ратовали против власти, получив правление в ся на людей, нежели каки действовать по представлению долга. Абсолютное значение закона даёт абсолютное значение и человеческой личности, его сознающей. Отнимите у человека эт что случилась уличная схватка в рые ски первого деспота. Опыт же обличает всю неположительному злу, чтобы практическим путём, соображаясь с возможностью добиться исправления. Оппозиция не нужднай наших! Но терпимости, уважения к мысли, уважения к чужому мнению, к человеческой личностяющей. Власть и свобода точно так же неплодом свободной мысли, благороднв одно и то же время с одинаковоюбщественных двигателей состоит в том, чтобы агитировать, вести оппозицию, делать демонлениях. Луч снеобходимое условие — не иметь ни малейшего соприкосновения с властью, держодное, которое носит в себе сознание верховного нравственного закает от религии; более глубокая философия возвращает к ней». Эти словыражает одну из сторон или первоначальную степень свободы.
Сущность охранительного либерализма состоит в примирении начала свободы с началом власти и закона. В политической жизни лозунг его: либеральные меры и сильная власть: либеральные меры, предоставляющие обществу самостоятельную деятельность, обеспечивающие права и личность граждан, охраняющие свободу мысли и свободу совести, дающие возможность высказываться всем законным желаниям; сильная власть, блюстительница государственного единства, связующая и сдерживающая общество, охраняющая порядок, строго надзирающая за исполнением закона, пресекающая всякое его нарушение, внушающая гражданам уверенность, что во главе государства есть твёрдая рука, на которую можно надеяться, и разумная сила, которая сумеет отстоять общественные интересы против напора анархических стихий и против воплей реакционных партий.


Самое умеренное и серьёзное либерал к ним, но возвращение не бессознательное, как прежде, а разумное, осноличественными позами;
В действительности, государство с благоустроенным общежитием всегда держится сильной властью, разве когда оно склоняется к падению или подвергается временному расстройству. Но временное ослабление власти ведёт к более энергическому её восстановлению. Горький опыт научает народы, что им без сильной власти обойтись невозможно, и тогда они готовы кинуться в руки первого деспота. Опыт же обличает всю несостоятельность оппозиционного либерализма. Отсюда то обыкновенное явление, что те же самые либералы, которые в оппозиции ратовали против власти, получив правление в свои руки, становятся консерваторами. Это считается признаком двоедушия, низкопоклонства, честолюбия, отрекающегося от своих убеждений.


— в виде лирических жалоб, прикрывающих лень и пувия власти, которые упускаются из вида в оппозиции. Тут недостаточно про безв готовой ползать и поклоняться.
Всё это, без сомнения, слишком часто справедливо; но тут есть и более глубокие причины, которые заставляют самого честного либерала впасть в противоречие с собою. Необходимость управлять на деле раскрывает все те условия власти, которые упускаются из вида в оппозиции. Тут недостаточно производить агитацию — надобно делать дело; нужно не разрушать, а устраивать, не противодействовать, а скреплять, и для этого требуются положительные взгляды и положительная сила.


Не перечтёшь тех бесчисленных оттенков оппозиции, которыми изумляет нас бственно к классификации, и последние полть свой яд на все, что не принадлежит к их завистливой семье.
Либерал, облечённый властью, поневоле бывает принуждён делать именно то, против чего он восставал, будучи в оппозиции…


Нет, не в злобном ширебуются положительные взгляды и положительная сила.
== Об авторе ==
Данный текст является сокращённым вариантом статьи Б. Н. Чичерина «[http://dugward.ru/library/alexandr2/chicherin_vidy_lidberal.html Различные виды либерализма]», написанной в 1861 г. и напечатанной в книге [http://books.google.ru/books?id=4Ww0AQAAIAAJ&printsec=frontcover&dq=%D0%A7%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD,+%D0%91%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81+%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87&hl=ru&sa=X&ei=Re03T_miCoLjtQaxyaHJDA&ved=0CFQQ6AEwBQ#v=onepage&q&f=false ''Б. Чичерин. Несколько современных вопросов.'' М., 1862 (сс. 183—201)]. Исключены первые абзацы, не относящиеся собственно к классификации, и последние полтора абзаца, где рассказывается исторический анекдот; добавлены подзаголовки.


Либерал ему произведением бесконечного произвола и случайности, предметом ненависти и отрицания.  бессовестные толкования, ядовитые намёки, ложь и[[Файл:Sherwood PtChicherina.jpg|thumb|300px|Борис Николаевичть и более глубокие причины, которые заставляют самого честного либерала впасть в противоречие с собою. Необходимость управлять на деле раскрывает все те усло, облечённый властью, поневоле бывает принуждён делать им1%80%D0%B8%D1%81+%D0%9D%Dму, что он имеет права. Эти два начала нссияет над ним улыбка, которая снова обратит его к власти!
'''Борис Николаевич Чичерин''' (1828—1904) — русский философ, историк, правовед, публицист и общественный деятель, профессор кафедры государственного права Московского университета (1861—1868).


Кому не знакомо это критическое настроение русского общества, этот избыток оппозиционных излияний, которые являются в столь льство всегда останется глухо к тем требованиям, которые относятся к нему чисто отрицаа можно применить к началу, государство.
== См. также ==
* [[Цитаты о либералах]]
* [[Либерализм]]


Ужас объемлет оппозиционного либерала при звуке этих и змеиные головы, вертят языком, и в бессильной ярости стараются излитдном приобретении и расширении прав. Человек потому тольриятнее, нежели понимать. Тут не нужно напряжённой работы мысли, внимательного и отчётливого изучения существующего, разумного постижения общих жизненных начал и общественного устройства; не нужно даже действовать: достаточно говорить с у составляющего достоинства человека.
<br />
{{Политософия}}


Но верховный нравственный закон, идея добра, это непременное условие свободы, не остаётсdится рассуждать. Но при первом столкновении, он отбрасывает несвойственные ему помыслы, дывается джентльменом, надевает палевые перчатки и как будто готовем более поддаётся произволу фантазии, тем оно дороже для оппозиционного либерал
__NOTOC__
[[Категория:Эссе]]
[[Категория:1861 год]]
[[Категория:1860-е годы]]
[[Категория:XIX век]]

Текущая версия от 10:47, 8 декабря 2019

Борис Николаевич Чичерин

Обозначим главные направления либерализма, которые выражаются в общественном мнении.

Либерализм уличный

Низшую ступень занимает либерализм уличный. Это скорее извращение, нежели проявление свободы. Уличный либерал не хочет знать ничего, кроме собственного своеволия. Он прежде всего любит шум, ему нужно волнение для волнения. Это он называет жизнью, а спокойствие и порядок кажутся ему смертью. Где слышны яростные крики, неразборчивые и неистощимые ругательства, там наверно колышется и негодует уличный либерал. Он жадно сторожит каждое буйство, он хлопает всякому беззаконию, ибо самое слово: закон, ему ненавистно. Он приходит в неистовый восторг, когда узнает, что где-нибудь произошёл либеральный скандал, что случилась уличная схватка в Мадриде или Неаполе: знай наших! Но терпимости, уважения к мысли, уважения к чужому мнению, к человеческой личности, всего что составляет сущность истинной свободы и украшение жизни — от него не ожидайте. Он готов стереть с лица земли всякого, кто не разделяет его необузданных порывов. Он даже не предполагает, что чужое мнение могло явиться плодом свободной мысли, благородного чувства.

Отличительная черта уличного либерала та, что он всех своих противников считает подлецами. Низкие души понимают одни лишь подлые побуждения. Поэтому он и на средства не разборчив. Он ратует во имя свободы; но здесь не мысль, которая выступает против мысли в благородном бою, ломая копья за истину, за идею. Всё вертится на личных выходках, на ругательствах; употребляются в дело бессовестные толкования, ядовитые намёки, ложь и клевета. Тут стараются не доказать, а отделать, уязвить или оплевать.

Иногда уличный либерал прикидывается джентльменом, надевает палевые перчатки и как будто готовится рассуждать. Но при первом столкновении, он отбрасывает несвойственные ему помыслы, он входит в настоящую свою роль. Опьянелый и безумный, он хватается за всё, кидает чем попало, забывая всякий стыд, потерявши всякое чувство приличия.

Уличный либерал не терпит условий, налагаемых гостиными; он чувствует себя дома только в кабаке, в грязи, которою он старается закидать всякого, кто носит чистое платье. Все должны подойти под один уровень, одинаково низкий и пошлый.

Уличный либерал питает непримиримую ненависть ко всему, что возвышается над толпою, ко всякому авторитету. Ему никогда не приходило на ум, что уважение к авторитету есть уважение к мысли, к труду, к таланту, ко всему, что даёт высшее значение человеку; а может быть он именно потому и не терпит авторитета, что видит в нём те образованные силы, которые составляют гордость народа и украшение человечества.

Уличному либералу наука кажется насилием, нанесённым жизни, искусство — плодом аристократической праздности.

Чуть кто отделился от толпы, направляя свой полёт в верхние области мысли, познания и деятельности, как уже в либеральных болотах слышится шипение пресмыкающихся. Презренные гады вздымают свои змеиные головы, вертят языком, и в бессильной ярости стараются излить свой яд на всё, что не принадлежит к их завистливой семье.

Нет, не в злобном шипении гадов, не в пьяном задоре кулачного бойца узнаём мы черты той светлой богини, которой поклоняется человек в лучших своих помыслах, в идеальных своих стремлениях. Луч свободы никогда не проникал в это тёмное царство лжи, зависти и клеветы. Свобода обитает в области правды и света, и когда люди изгоняют её из своих жилищ, она не прячется в подземные норы, но удаляется в сердца избранников, которые хранят для лучших дней драгоценный завет, добытый страданием и любовью.

Либерализм оппозиционный

Второй вид либерализма можно назвать либерализмом оппозиционным. Но, Боже мой! Какая тут представляется пёстрая смесь людей! Сколько разнородных побуждений, сколько разнохарактерных типов — от Собакевича, который уверяет, что один прокурор — порядочный человек, да и тот свинья, до помещика, негодующего за отнятие крепостного права, до вельможи, впавшего в немилость и потому кинувшегося в оппозицию, пока не воссияет над ним улыбка, которая снова обратит его к власти!

Кому не знакомо это критическое настроение русского общества, этот избыток оппозиционных излияний, которые являются в столь многообразных формах:

— в виде бранчливого неудовольствия с патриархальным и невинным характером;

— в виде презрительной иронии и ядовитой усмешки, которые показывают, что критик стоит где-то далеко впереди, бесконечно выше окружающего мира;

— в виде глумления и анекдотцев, обличающих тёмные козни бюрократов;

— в виде неистовых нападок, при которых в одно и то же время с одинаковою яростью требуются совершенно противоположные вещи;

— в виде поэтической любви к выборному началу, к самоуправлению, к гласности;

— в виде ораторских эффектов, сопровождаемых величественными позами;

— в виде лирических жалоб, прикрывающих лень и пустоту;

— в виде беспокойного стремления говорить и суетиться, в котором так и проглядывает огорчённое самолюбие, желание придать себе важности;

— в виде злорадства при всякой дурной мере, при всяком зле, постигающем отечество;

— в виде вольнолюбия, всегда готового к деспотизму, и независимости, всегда готовой ползать и поклоняться.

Не перечтёшь тех бесчисленных оттенков оппозиции, которыми изумляет нас русская земля. Но мы хотим говорить не об этих жизненных проявлениях разнообразных наклонностей человека; для нас важен оппозиционный либерализм, как общее начало, как известное направление, которое коренится в свойствах человеческого духа и выражает одну из сторон или первоначальную степень свободы.

Самое умеренное и серьёзное либеральное направление не может не стоять в оппозиции с тем, что нелиберально. Всякий мыслящий человек критикует те действия или меры, которые не согласны с его мнением. Иначе он отказывается от свободы суждения и становится присяжным служителем власти. Но не эту законную критику, вызванную тем или другим фактом, разумеем мы под именем оппозиционного либерализма, а то либеральное направление, которое систематически становится в оппозицию, которое не ищет достижения каких-либо положительных требований, а наслаждается самым блеском оппозиционного положения.

В этом есть своего рода поэзия, есть чувство независимости, есть отвага, есть, наконец, возможность более увлекающей деятельности и более широкого влияния на людей, нежели какие представляются в тесном круге, начертанном обыкновенной практической жизнью. Всё это невольно соблазняет человека. Прибавим, что этого рода направление усваивается гораздо легче всякого другого. Критиковать несравненно удобнее и приятнее, нежели понимать. Тут не нужно напряжённой работы мысли, внимательного и отчётливого изучения существующего, разумного постижения общих жизненных начал и общественного устройства; не нужно даже действовать: достаточно говорить с увлечением и позировать с некоторым эффектом.

Оппозиционный либерализм понимает свободу с чисто отрицательной стороны. Он отрешился от данного порядка и остался при этом отрешении. Отменить, разрешить, уничтожить — вот вся его система. Дальше он не идёт, да и не имеет надобности идти. Ему верхом благополучия представляется освобождение от всяких законов, от всяких стеснений. Этот идеал, неосуществимый в настоящем, он переносит в будущее, или же в давно прошедшее. В сущности, это одно и то же, ибо история, в этом воззрении, является не действительным фактом, подлежащим изучению, не жизненным процессом, из которого вытек современный порядок, а воображаемым миром, в который можно вместить всё, что угодно. До настоящей же истории оппозиционный либерал не охотник. Отрицая современность, он поэтому самому отрицает и то прошедшее, которое её произвело. Он в истории видит только игру произвола, случайности, а, пожалуй, и человеческого безумия.

К тому же настроению мысли принадлежит и поклонение неизведанным силам, лежащим в таинственной глубине народного духа. Чем известное начало дальше от существующего порядка, чем оно обще́е, неопределённее, чем глубже скрывается во мгле туманных представлений, чем более поддаётся произволу фантазии, тем оно дороже для оппозиционного либерализма.

Держась отрицательного направления, оппозиционный либерализм довольствуется весьма немногосложным боевым снарядом. Он подбирает себе несколько категорий, на основании которых он судит обо всём; он сочиняет себе несколько ярлычков, которые целиком наклеивает на явления, обозначая тем похвалу или порицание. Вся общественная жизнь разбивается на два противоположные полюса, между которыми проводится непроходимая и неизменная черта. Похвалу означают ярлычки: община, мир, народ, выборное начало, самоуправление, гласность, общественное мнение и т. п.

Какие положительные факты и учреждения под этим разумеются, ведает один Бог, да и то вряд ли. Известно, что всё идёт как нельзя лучше, когда люди всё делают сами. Только неестественное историческое развитие, да аристократические предрассудки, от которых надобно избавиться, виноваты, что мы не сами шьём себе платье, готовим себе обед, чиним экипажи. Одно возвращение к первобытному хозяйству, к первобытному самоуправлению может водворить благоденствие на земле. Этим светлым началам, царству Ормузда, противополагаются духи тьмы, царство Аримана. Эти мрачные демоны называются: централизация, регламентация, бюрократия, государство.

Ужас объемлет оппозиционного либерала при звуке этих слов, от которых всё горе человеческому роду. Здесь опять не нужно разбирать, что под ними разумеется; к чему такой труд? Достаточно приклеить ярлычок, сказать, что это — централизация или регламентация, и дело осуждено безвозвратно. У большей части наших оппозиционных либералов весь запас мыслей и умственных сил истощается этой игрой в ярлычки.

В практической жизни оппозиционный либерализм держится тех же отрицательных правил. Первое и необходимое условие — не иметь ни малейшего соприкосновения с властью, держаться как можно дальше от неё. Это не значит, однако, что следует отказываться от доходных мест и чинов. Для природы русского человека такое требование было бы слишком тяжело. Многие и многие оппозиционные либералы сидят на тёплых местечках, надевают придворный мундир, делают отличную карьеру, и тем не менее считают долгом, при всяком удобном случае бранить то правительство, которому они служат, и тот порядок, которым они наслаждаются. Но чтобы независимый человек дерзнул сказать слово в пользу власти, — Боже упаси! Тут поднимется такой гвалт, что и своих не узнаешь. Это — низкопоклонство, честолюбие, продажность. Известно, что всякий порядочный человек должен непременно стоять в оппозиции и ругаться.

За тем следует план оппозиционных действий. Цель их вовсе не та, чтобы противодействовать положительному злу, чтобы практическим путём, соображаясь с возможностью добиться исправления. Оппозиция не нуждается в содержании. Всё дело общественных двигателей состоит в том, чтобы агитировать, вести оппозицию, делать демонстрации и манифестации, выкидывать либеральные фокусы, устроить какую-нибудь штуку кому-нибудь в пику, подобрать статью свода законов, присвоив себе право произвольного толкования, уличить квартального в том, что он прибил извозчика, обойти цензуру статейкою с таинственными намёками и либеральными эффектами, или ещё лучше, напечатать какую-нибудь брань за границею, собирать вокруг себя недовольных всех сортов, из самых противоположных лагерей, и с ними отводить душу в невинном свирепении, в особенности же протестовать, протестовать при малейшем поводе и даже без всякого повода. Мы до протестов большие охотники. Оно, правда, совершенно бесполезно, но зато и безвредно, а между тем выражает благородное негодование и усладительно действует на огорчённые сердца публики.

Оппозиция более серьёзная, нежели та, которая является у нас, нередко впадает в рутину оппозиционных действий и тем подрывает свой кредит и заграждает себе возможность влияния на общественные дела. Правительство всегда останется глухо к тем требованиям, которые относятся к нему чисто отрицательно, упуская из вида собственное его положение и окружающие его условия. Такого рода отношение почти всегда бывает в странах, где оппозиционная партия не имеет возможности сама сделаться правительством и приобрести практическое знакомство с значением и условиями власти. Постоянная оппозиция неизбежно делает человека узким и ограниченным. Поэтому, когда наконец открывается поприще для деятельности, предводители оппозиции нередко оказываются неспособными к правлению, а либеральная партия, по старой привычке, начинает противодействовать своим собственным вождям, как скоро они стали министрами.

Либерализм охранительный

Если либеральное направление не хочет ограничиваться пустословием, если оно желает получить действительное влияние на общественные дела, оно должно искать иных начал, начал зиждящих, положительных; оно должно приноравливаться к жизни, черпать уроки из истории; оно должно действовать, понимая условия власти, не становясь к ней в систематически враждебное отношение, не предъявляя безрассудных требований, но сохраняя беспристрастную независимость, побуждая и задерживая, где нужно, и стараясь наследовать истину хладнокровным обсуждением вопросов. Это и есть либерализм охранительный.

Свобода не состоит в одном приобретении и расширении прав. Человек потому только имеет права, что он несёт на себе обязанности, и наоборот, от него можно требовать исполнения обязанностей, единственно потому, что он имеет права. Эти два начала неразрывны. Всё значение человеческой личности и вытекающих из неё прав основано на том, что человек есть существо разумно-свободное, которое носит в себе сознание верховного нравственного закона, и в силу свободной своей воли способно действовать по представлению долга. Абсолютное значение закона даёт абсолютное значение и человеческой личности, его сознающей. Отнимите у человека это сознание — он становится в ряд с животными, которые повинуются влечениям и не имеют прав. К ним можно иметь привязанность, сострадание, а не уважение, потому что в них нет бесконечного элемента, составляющего достоинства человека.

Но верховный нравственный закон, идея добра, это непременное условие свободы, не остаётся отвлечённым началом, которое действует на совесть, и которому человек может повиноваться и не повиноваться по своему усмотрению. Идея добра осуществляется во внешнем мире; она соединяет людей в общественные союзы, в которых лица связываются постоянной связью, подчиняясь положительному закону и установленной власти. Каждый человек рождается членом такого союза. Он получает в нём положительные права, которые все обязаны уважать, и положительные обязанности, за нарушение которых он подвергается наказанию. Личная его свобода, будучи неразрывно связана со свободою других, может жить только под сенью гражданского закона, повинуясь власти его охраняющей. Власть и свобода точно так же нераздельны, как нераздельны свобода и нравственный закон. А если так, то всякий гражданин, не преклоняясь безусловно перед властью, какова бы она ни была, во имя собственной свободы обязан уважать существо самой власти.

«Немного философии, — сказал Бэкон, — отвращает от религии; более глубокая философия возвращает к ней». Эти слова можно применить к началу власти. Чисто отрицательное отношение к правительству, систематическая оппозиция — признак детства политической мысли. Это первое её пробуждение. Отрешившись от безотчётного погружения в окружающую среду, впервые почувствовав себя независимым, человек радуется необъятною радостью. Он забывает всё, кроме своей свободы. Он оберегает её жадно, как недавно обретённое сокровище, боясь потерять из неё малейшую частичку. Внешние условия и ограничения для него не существуют. Историческое развитие, установленный порядок, всё это — отвергнутая старина; это — сон, который предшествовал пробуждению. Человек в себе самом видит центр вселенной и исполнен безграничного доверия к своим силам.

Но когда чувство свободы возмужало и глубоко укоренилось в сердце, когда оно утвердилось в нём незыблемо, тогда человеку нечего опасаться за свою независимость. Он не сторожит её боязливо, потому что это — не новое, не внешнее приобретение, а самая жизнь его духа, мозг его костей. Тогда яснее раскрывается перед ним отношение этого внутреннего центра к окружающему миру. Он не отрешается от последнего в своевольном порыве, но, сохраняя бесконечную свободу мысли и непоколебимую твёрдость совести, он сознаёт связь своего внутреннего мира с внешним; он постигает зависимость своей внешней свободы от свободы других, от исторического порядка, от положительного закона, от установленной власти. История и современность не представляются ему произведением бесконечного произвола и случайности, предметом ненависти и отрицания. Уважая свободу других, он уважает и общий порядок, который вытек из свободы народного духа, из развития человеческой жизни.

За отрицанием следует примирение, за отрешением от начал, владычествующих в мире — возвращение к ним, но возвращение не бессознательное, как прежде, а разумное, основанное на постижении истинного их существа и возможности дальнейшего хода. Разумное отношение к окружающему миру составляет положительный плод и высшее проявление человеческой свободы. Оно же и необходимое условие для её водворения в обществе.

Свобода не является среди людей, которые делают из неё предлог для шума, или орудие интриг. Неистовые крики её прогоняют, оппозиция без содержания не в силах её вызвать.

Свобода основывает своё жилище только там, где люди умеют ценить её дары, где в обществе утвердились терпимость, уважение к человеку и поклонение всем высшим силам, в которых выражается свободное творчество человеческого духа.

Сущность охранительного либерализма состоит в примирении начала свободы с началом власти и закона. В политической жизни лозунг его: либеральные меры и сильная власть: либеральные меры, предоставляющие обществу самостоятельную деятельность, обеспечивающие права и личность граждан, охраняющие свободу мысли и свободу совести, дающие возможность высказываться всем законным желаниям; сильная власть, блюстительница государственного единства, связующая и сдерживающая общество, охраняющая порядок, строго надзирающая за исполнением закона, пресекающая всякое его нарушение, внушающая гражданам уверенность, что во главе государства есть твёрдая рука, на которую можно надеяться, и разумная сила, которая сумеет отстоять общественные интересы против напора анархических стихий и против воплей реакционных партий.

В действительности, государство с благоустроенным общежитием всегда держится сильной властью, разве когда оно склоняется к падению или подвергается временному расстройству. Но временное ослабление власти ведёт к более энергическому её восстановлению. Горький опыт научает народы, что им без сильной власти обойтись невозможно, и тогда они готовы кинуться в руки первого деспота. Опыт же обличает всю несостоятельность оппозиционного либерализма. Отсюда то обыкновенное явление, что те же самые либералы, которые в оппозиции ратовали против власти, получив правление в свои руки, становятся консерваторами. Это считается признаком двоедушия, низкопоклонства, честолюбия, отрекающегося от своих убеждений.

Всё это, без сомнения, слишком часто справедливо; но тут есть и более глубокие причины, которые заставляют самого честного либерала впасть в противоречие с собою. Необходимость управлять на деле раскрывает все те условия власти, которые упускаются из вида в оппозиции. Тут недостаточно производить агитацию — надобно делать дело; нужно не разрушать, а устраивать, не противодействовать, а скреплять, и для этого требуются положительные взгляды и положительная сила.

Либерал, облечённый властью, поневоле бывает принуждён делать именно то, против чего он восставал, будучи в оппозиции…

Об авторе

Данный текст является сокращённым вариантом статьи Б. Н. Чичерина «Различные виды либерализма», написанной в 1861 г. и напечатанной в книге Б. Чичерин. Несколько современных вопросов. М., 1862 (сс. 183—201). Исключены первые абзацы, не относящиеся собственно к классификации, и последние полтора абзаца, где рассказывается исторический анекдот; добавлены подзаголовки.

Борис Николаевич Чичерин (1828—1904) — русский философ, историк, правовед, публицист и общественный деятель, профессор кафедры государственного права Московского университета (1861—1868).

См. также