Развал советской науки

Материал из Русского эксперта
Перейти к: навигация, поиск
Численность научных работников в России.

Развал советской науки — системный кризис советской науки, который после развала СССР, смены власти и «либеральных» реформ 1990-х годов привёл к многократному сокращению научного потенциала России.

Кризисные явления в советской науке нарастали давно и были заметны уже в 1970-х и 1980-х гг. Постепенно становилось всё более очевидно, что наука в СССР нуждалась в реформировании. Однако, как и в случае со страной в целом, вместо реформ в 1990-е произошла по сути ликвидация значительной части научной отрасли. Во многом это было следствием общего развала экономики и сокращения финансирования науки.

Содержание

[править] Советская наука

Советский Союз вкладывал в науку значительные средства. Развитие науки и техники было идеологически мотивировано и являлось важным направлением государственной политики. Наука была целостной, полностью государственной системой. По числу учёных на 1000 населения СССР вышел на ведущее место в мире. В силу ограниченности ресурсов и международной обстановки финансировались в первую очередь направления связанные с обороной страны — физика и химия, в прикладной и технической сфере — ядерные вооружения, ядерная энергетика и космонавтика. Хорошо развивалась астрофизика и не требующая значительных вложений математика. Советская наука в целом не отличалась высокой организационной эффективностью, но в силу большого числа учёных и качественного образования продемонстрировала значительные достижения — с 1956 по 2003 год[1] советские учёные получили семь премий за физические исследования и одну за химические. Три советских математика до 1991 года получили медаль Филдса. Советский Союз первым осуществил космический пуск и вывел человека в космос.

Оценка советской науки на основе количества международных премий не вполне объективна в силу двойных стандартов Запада. Например, выдающийся советский математик А. Н. Колмогоров получил только две международные премии и уже в пожилом возрасте, а вице-президент Международного математического союза Л. С. Понтрягин ни одной.

Участвуя впоследствии в различных международных организациях, я убедился, что многие на вид вполне респектабельные математики принципиально всегда голосуют против еврейских кандидатов столь же охотно, как и против русских (которым нередко принадлежат результаты, за которые награждают других — это случается даже с Нобелевскими премиями по физике, химии, биологии, с премией Техниона и др.). Академик В. И. Арнольд

В математике процветало и до сих пор распространено банальное воровство результатов у русскоязычных авторов. Не так давно влиятельный китайско-американский математик Шинтун Яу пытался украсть небезызвестный результат Перельмана, а воровство неизвестных публике, но пригодных для диссертаций результатов распространено весьма широко.

Я же замечу еще, что сам Сергей Петрович (Новиков) имеет удивительно мало ссылок (чуть ли не в 10 раз меньше, чем я или Виталий Гинзбург), хотя вовсе не хуже работает. Беда в том, что его изложение трудно понять, так что на его (замечательные) результаты ссылок масса, но ссылаются не на него, а на его последователей, которые переписали его работы в более доступном для читателей виде. Иногда это ученики, а иногда и совсем другие люди — из других стран, особенно часто из США.

Привести много примеров беззастенчивого присвоения российских результатов (как моих учителей, включая Колмогорова, Петровского, Понтрягина и Рохлина, так и моих учеников) было бы слишком легко. Замечу только, что у меня лично практически никогда не крадут — возможно, из опасения, что я не промолчу, как это почти всегда делали мои ограбленные коллеги. Академик В. И. Арнольд [2]

Состояние науки в РСФСР 80-х годов и, отчасти, в СССР характеризуются следующими показателями:[3]

  • Численность научных работников в стране — 1,5 млн человек (в СССР — 3 млн).
  • На научные исследования израсходовано в год 26 млрд рублей — в пересчёте на современные цены не менее 2,6 триллиона рублей.
  • В 1984 году зарегистрировано 15 крупных научных открытий в ядерной физике, астрофизике, физике твёрдого тела, геофизике, в химии, биологии и медицине.
  • В народном хозяйстве использовано более 23 тысяч изобретений и около 4-х миллионов рационализаторских предложений.
  • Зарплата молодого специалиста составляла 90-120 рублей в месяц.
  • Зарплата научного работника: кандидат наук — 250—300 рублей; доктора наук — 300—400 рублей.
  • Пенсия научного работника со стажем: кандидат наук — 120 рублей, доктор наук — 160 рублей.

Добавим, что успешно учившиеся студенты получали стипендии в 40 и более рублей. Пересчёт зарплат и пенсий на современные деньги с текущим коэффициентом порядка 100—150 показывает, что даже после повышения зарплат в 2006 году финансовое положение современных российских учёных не лучше, чем у советских учёных 30 лет назад.

[править] Проблемы советской науки

Середина XX века была временем крупнейших успехов советской науки, однако это был всего лишь завершающий период золотого века российской науки, который начался гораздо раньше: примерно в середине-второй половине XIX столетия, после создания в России обширной сети университетов и инженерно-технических училищ, в которых был достигнут очень высокий по тогдашним меркам уровень образования. К началу Первой мировой войны российская система высшего образования не только значительно превзошла все прочие европейские страны в абсолютных масштабах (общая численность студентов), но и сравнялась с ведущими европейскими странами в относительных масштабах (доля студентов в отношении к численности населения).[4] В результате, на рубеже XIX—XX веков практически в каждой крупной области науки можно насчитать десятки всемирно известных русских учёных, совершивших то или иное выдающееся открытие (см. Знаменитые учёные и философы России).

Таким образом, в области науки и высшего образования Советский Союз получил от Российской Империи прекрасное наследство. Во многом советская власть смогла это наследство развить и приумножить: где-то достигнутый уровень международных достижений был сохранён (например, в математике), а где-то даже весьма значительно увеличен по сравнению с имперскими временами (например, в физике и геологии, которые были в числе наиболее приоритетных и потому щедро финансируемых отраслей). Однако в ряде других отраслей (химия, биология), несмотря на ряд достижений, советская наука не смогла занять столь же выдающегося положения, как дореволюционная российская наука (точнее, советские позиции по данным дисциплинам были довольно высоки в раннем СССР, но существенно снизились в позднем).

Можно обозначить следующие проблемы, с которыми сталкивалась советские учёные и научная отрасль СССР в целом:

  • Массовая эмиграция учёных за границу после революции и в позднем СССР.
    • Наибольшие потери отечественная наука пережила во время основной волны так называемой белой эмиграции. В дальнейшем также имели место многочисленные случаи невозвращения из научных командировок — в том числе в конце 1920-х гг. и в 1930-е гг., когда появилось понятие невозвращенцы, остававшееся актуальным вплоть до 1980-х гг. Невозвращенцы оставались за границей, так как опасались политически репрессий на родине, либо просто искали лучших условий для жизни и работы. В числе уехавших были многие звёзды мировой науки: физик Георгий Гамов, химики Владимир Ипатьев и Алексей Чичибабин, биологи Сергей Виноградский и Феодосий Добржанский и многие другие. Однако главная проблема в связи с отъездом таких крупных учёных состояла отнюдь не в потере каких-то научных приоритетов — в конце концов, Россия вполне резонно может гордиться в том числе заграничными достижениями выпускников отечественных университетов. Ключевое негативное последствие состояло в том, что были обезглавлены многочисленные научные школы (либо, в случае молодых учёных, эти школы были созданы за границей, а не в СССР).
    • Во многом «утечка мозгов» носила этнонациональный характер. До революции главным «интеллектуальным меньшинством» в России были немцы, после революции их место заняли евреи — эти национальности занимали непропорционально высокую долю среди академических кадров и профессуры. Немцы отчасти бежали после революции, отчасти попросту оказались за границей из-за отделения Прибалтики, отчасти пострадали в ходе репрессий накануне и во время Второй мировой войны. В отношении евреев в послевоенный период была негласно введена процентная норма на поступление в наиболее престижные ВУЗы, [4] а с 1968 года была частично разрешена эмиграция евреям в Израиль, для воссоединения семей[5] После того, как в 1989 году разрешили выезд всем, эмиграция приобрела огромные масштабы: с конца 1980-х по начало 2000-х годов только в Израиль из СССР и постсоветских стран выехало около 1 млн человек [5] (дело было не только в ухудшении экономической ситуации — многие уезжали на основе давно сформировавшегося желания). В результате, на роль главного «интеллектуального меньшинства» в современной России теперь претендуют армяне, однако их доля в населении и в научном персонале гораздо меньше, чем когда-то была у немцев и евреев.
  • Негативное влияние идеологии и политической борьбы на академические кадры и отдельные дисциплины, репрессии учёных.
    • Советские научные и преподавательские кадры были серьёзно ослаблены в ходе репрессий и идеологических кампаний, проводимых советской властью. Широко известны гонения на генетику, из-за которых Россия, в начале XX века бывшая одним из мировых лидеров в биологической науке, к концу XX века перешла в разряд отстающих. Из-за привнесения в науку идеологической борьбы пострадали многие выдающиеся учёные гуманитарных и общественных направлений (историки, краеведы, [6] философы и экономисты немарксистского толка; лингвисты, участвовавшие в дискуссиях по марризму, а также слависты; византологи и богословы; востоковеды — многих из них расстреляли по ложному обвинению шпионаже на Японию или другие страны из-за их профессиональных связей), но также пострадали и представители естественных и точных наук (дело Промпартии, дело математика Лузина, Пулковское дело астрономов, Красноярское дело геологов). Многие осуждённые учёные прикладных направлений спаслись за счёт того, что попали на работу в так называемые шарашки — тюремные НИИ и КБ (весьма показательны в этом плане биография Сергея Королёва и Андрея Туполева). Списки выдающихся учёных, погибших в ходе репрессий, очень велики, [7][8] но ещё больше было тех, кто лишился возможности преподавать и вести полноценную научную деятельность. Многие учёные были реабилитированы в 1950-е гг., однако времени и здоровья наверстать упущенное уже зачастую не оставалось. В результате всех этих событий были потеряны или подавлены целые научные школы, и во многих областях возникло заметное отставание от мировой науки.
    • Чрезмерно идеологизирована и политизирована была культура научной дискуссии, от научных работ требовалось следование доктринам марксизма-ленинизма. Причём, если в естественных и точных науках можно было отделаться небольшим числом формальных ссылок на работы классиков марксизма где-нибудь во введении к статье или книге, то в случае с гуманитарными и общественными науками уйти от идеологизации было гораздо сложнее. В результате, такие дисциплины как история, экономия, социология и философия подвергались весьма существенным ограничениям и загонялись в рамки марксистской политической экономии в случае общественных наук и в рамки диалектического материализма в случае философии. Хотя сами по себе эти направления были во многом продуктивными, однако они объявлялись единственно верными и правильными, а все остальные объявлялись либо их предшественниками, либо ложными направлениями. В результате огромные пласты гуманитарного знания либо вовсе выпадали из советской системы образования и науки, либо преподносились дозированно и исключительно в критическом ключе, как «буржуазная наука». Впоследствии, в конце 1980-х и в 1990-е гг. многие гуманитарные направления пришлось открывать заново, заимствовать и подтягивать к зарубежному уровню. Пришлось создавать современные институты социологии, осваивать экономические теории «капиталистического мира», раскрывать закрытые ранее для изучения страницы истории и осваивать немарксистские подходы. В результате идеологического краха советской гуманитарной парадигмы и последующего глубоко ведомого состояния российских общественных наук в постсоветский период, в данной сфере современная Россия не может похвастаться какими-то прорывными научными достижениями теоретического плана. При этом с точки зрения дескриптивной и прикладной науки ситуация в гуманитарных и общественных дисциплинах после развала СССР во многом улучшилась (был модернизирован и расширен сбор экономической статистики и социологических данных, открыты многие архивы и опубликованы многие исторические источники, появилась возможность взвешенно и нейтрально обсуждать многие исторические и общественные явления).
  • Ограничения на выезд и на международное общение учёных, нарастающий отрыв отечественной науки от мирового сообщества.
    • В 1930-е гг. советских учёных начали ограничивать в возможностях выезда за границу (в командировки, на научные конференции, на учёбу, на стажировку и т. д). Во многом это было реакцией властей на многочисленных невозвращенцев (см. выше). Но также, по всей видимости, это было результатом стремления выстроить в СССР отдельную систему «социалистической науки», которая была бы противопоставлена идеологически враждебной «буржуазной науке». Данная тенденция достигла пика в конце 1940-х — начале 1950-х гг. во время так называемой борьбы с космополитизмом, которая сопровождалась «борьбой за отечественные приоритеты в науке и технике».
    • Дошло до того, что ссылки на работы зарубежных авторов стали расценивать как проявление «низкопоклонства перед Западом», и многие были вынуждены в обязательном порядке сопровождать такие ссылки критикой и шаблонным осуждением «буржуазной науки». Также осуждалось стремление печататься в иностранных журналах. Что самое неприятное, почти половина ведущих научных журналов мира, включая издания вроде Science и Nature, были изъяты из свободного доступа и направлены в спецхраны.[9] Это «оказалась на руку наиболее бездарным и беспринципным учёным», для которых «массовый отрыв от зарубежной литературы облегчал использование её для скрытого плагиата и выдачу его за оригинальное исследование».[10] В результате в середине XX века советская наука начала выпадать из общемирового процесса и «вариться в собственном соку»: гораздо сложнее стало отличать учёных мирового уровня от компиляторов, плагиаторов и лжеучёных, многие достижения западной науки остались неизвестными или малоизвестными в СССР. Одновременно данная ситуация способствовала воровству советских научных идей западными учёными. В послесталинский период ситуация с «закукливанием» советской науки была исправлена лишь частично, в результате до сих пор существует проблема низкой цитируемости российских учёных за рубежом и недостаточного знакомства с передовыми зарубежными исследованиями.

[править] Кризис 1970-х — 1980-х

Динамика научных открытий в СССР, (1931-1990)[6].


С семидесятых годов в советской науке развивались кризисные явления, связанные с ростом числа сотрудников, но недостаточным финансированием проектов, что приводило отделы и целые научные учреждения к имитации работы. В этот период финансирование науки было переориентировано на прикладные разработки[6], и ситуация в фундаментальной науке стала ухудшаться ещё быстрее, чем в отраслевой.

Динамика открытий и изобретений в СССР, (1931-1990)[6].


Если с числом изобретений ситуация была относительно благополучной, то число научных открытий стало стремительно падать.

Началось выращивание администраторов с высокими научными званиями, которые сами не делали даже свою собственную кандидатскую диссертацию, то есть учеными попросту не были. Такие «стопроцентно фальсифицированные крупные ученые» стали достижением поздней советской власти. Этот процесс разложения шёл также в ВУЗах и в Академии, даже при том, что академики не назначались, а избирались.[7][8] Как следствие, в 1987 году было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О переводе научных организаций на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование» — прикладные исследования и разработки признавались товаром, был осуществлён переход к оплате научно-технической продукции по договорным ценам. Постановление предвосхищало окончательный развал — перевод науки на рыночные принципы невозможен ни внутри советской, ни, как выяснилось впоследствии, постсоветской экономики. В силу механизмов социальной защиты и неготовности советской власти того периода к реализации радикальных решений это постановление не привело к заметным результатам. Сам принцип договорной самоокупаемости для науки, в том числе и прикладной, является сомнительным.

Можно услышать, что в «цивилизованном» мире цивилизованный бизнес оплачивает научные исследования. Это в чистом виде враньё! Во всех странах, в том числе и так называемых «цивилизованных», к которым мы, прежде всего, относим США, научные исследования (и фундаментальные, и прикладные) оплачивает государство. Бизнес оплачивает только то, что нужно сегодня, конкретные работы, где он видит прибыль. А то, что будет через пять лет, его не интересует.

Я специально провёл исследование. В 20 ведущих американских университетах финансирование научно-технических разработок на 50-60 % идёт из федерального бюджета, на 20-30 % из бюджетов штата, и лишь 10-15 % составляют частные инвестиции[9]. Поэтому забота о науке — это государственное дело. Бюджетное обеспечение науки, здравоохранения и образования — это святой долг государства.

Относительно финансирования есть очень простой принцип: один миллион — на научно-исследовательские работы, десять миллионов — опытно-конструкторские работы, 100 миллионов — производство. Но без миллиона, вложенного в НИР, сто миллионов, вложенных в производство «сгорят» и ничего не получится. Кроме того, не надо думать, что если будут науке платить больше денег, то у нас всё изменится. Научные исследования должны быть востребованы промышленностью и экономикой. Академик Ж. И. Алфёров[10]

На самом деле, в экономике, ориентированной на развитие высоких технологий, вклад бизнеса в науку может быть больше, чем вклад государства. В США с 1979 года он превысил 50 %, а сегодня превышает 70 %, но при всём этом правительство США своё финансирование не сокращает[11]. Если же государство свёртывает технологичные отрасли и ориентируется на сырьевые, как это случилось в России в 90-е, то наука никому не нужна. Прекращение государственного финансирования в этих условиях означает её окончательную деградацию.

[править] Идеологические предпосылки «реформы» науки

В относительно недавнем интервью А. Чубайс заявил, что «ненавидит советскую власть» и охарактеризовал «советский народ» как совокупность людей, которые, по его мнению, в принципе не хотят работать, и которых в отличие от советской власти пока не удалось искоренить[12]. Действия «реформаторов», пришедших к власти вмести с Ельциным, строились на подобных взглядах и установках — используя кризис и накопившуюся неприязнь советского народа к советской власти не модернизировать, а до основания сокрушить всю коммунистическую систему — и советскую власть, и Советский Союз. А после шоковых реформ «советскому народу» придётся поработать на строительство капитализма просто в силу утраты средств к существованию. Это совпало и со стремлением Ельцина к верховной личной власти.[13]

Реформаторы, по крайней мере на словах, исходили из постулата, согласно которому в России за короткий срок произойдет становление мощного частного сектора, который приступит к научно-технической модернизации хозяйства и возьмет на свое содержание научную систему России. «Невидимая рука рынка» должна была «самоорганизовать» не только экономику, но и науку. Эти надежды были явно утопическими и противоречили тому, что было известно о природе научной деятельности, природе частного капитала и особенностях связи науки с государством в России.[14] То что «неолиберальная модель Гайдара игнорировала российскую науку», а «реформы Гайдара были худшим из всех возможных вариантов выхода из социализма» отмечали и два бывших московских мэра, не замеченных в симпатиях к коммунизму[15].

Подобное развитие событий означало катастрофические последствия для таких прочно встроенных в социалистическую систему составляющих как советская наука и бесплатное высшее образование.

[править] Катастрофа 1990-х

Внутренние затраты на исследования и разработки в РФ, млрд руб. в постоянных ценах 1989 г.[14]

После смены власти и развала СССР финансирование науки было резко свёрнуто, цены резко выросли и зарплата учёных опустилась ниже уровня выживания. Ассигнования на гражданскую науку за 1990—1995 годы снизились в 4,4 раза. С учетом того, что безотлагательно требовалось финансировать поддержание материально-технической инфраструктуры науки (здания, энергия, коммунальные услуги), затраты на собственно продуктивную исследовательскую работу сократились примерно в 10 раз.[14]

Положение стало катастрофическим. Поскольку заниматься наукой в новой России стало практически невозможно не только рядовым, но и крупным учёным, началось массовое бегство заслуженных и наиболее способных молодых учёных за рубеж. Например, из трёх лауреатов премии Филдса эмигрировало двое. Примечательно, что оба, в том числе якобы преследуемый Маргулис, который стал выездным ещё в советское время, эмигрировали только в постсоветский период. Третий лауреат, академик С. П. Новиков, с 1996 года стал преподавать в Мэрилендском университете[16][17]. В этом же университете преподаёт и лауреат Ленинской премии, академик Р. З. Сагдеев. Академик В. И. Арнольд последние годы жизни преподавал во Франции, хотя весьма язвительно высказывался о качестве образования и в этой стране, и в целом на Западе[18]. Почему наши академики с некоторых пор сосредоточились на спасении деградирующего западного образования нетрудно догадаться.

Те, кто не мог найти работу за границей, меняли сферу деятельности.[19] Многие были уволены принудительно. О закрытии крупных НИИ в 1992 году персоналу объявляли за два месяца. Но поведение сотрудников было иррационально — они не могли в это поверить и не искали нового места работы. Приходили, как обычно, в лаборатории и продолжали ставшие бессмысленными эксперименты. В результате появилось большое число безработных.[14]

Этот процесс, который шёл катастрофически быстрыми темпами, привёл к уничтожению научных школ, снижению качества высшего образования, к деградации и падению рейтинга российских академических журналов. Российские НИИ опустели и площади стали сдаваться частным фирмам, что обогатило часть научной администрации.

Отношение власти к науке и образованию иллюстрирует эпизод предвыборной компании Ельцина. 27 марта 1996 года, желая получить голоса учёных и студентов, Ельцин подписал указ № 424 «О некоторых мерах по усилению государственной поддержки науки и высших учебных заведений Российской Федерации». В июле 1996 года завершился второй тур выборов, а в феврале решение о стимулировании науки было отменено другим постановлением того же Ельцина: «О дополнительных мерах по обеспечению режима экономии при исполнении федерального бюджета». В его тексте написано: «Приостановить действие Указов Президента, приводящих к увеличению расходов федерального бюджета по перечню согласно приложению». В этот перечень вошел и указ № 424.[20]

Сегодня «утечка мозгов» возможна и без перемены места жительства. С начала 90-х заметная часть российской научно-технической интеллигенции начала работать на американскую экономику и науку, не покидая собственную страну. В частности, российские программисты стали массово батрачить на крупные и мелкие фирмы США, не выходя из собственных квартир, и за очень умеренную цену создавать качественный американский программный продукт. Эта практика продолжается и в нашем веке. Например, значительная часть базовой библиотеки математических процедур (MKL) и многих других программных продуктов корпорации Интел, написана российскими программистами в Нижнем Новгороде[21].

Таким образом, развал советской науки отчасти укрепил экономику и науку США, Великобритании и Германии.

[править] Пропагандистское обеспечение «реформы» науки

Внутри большой пирамиды Голода, которая должна была «гармонизировать» наш мир, но не устояла под ветром.

На фоне общей кампании по дискредитации «всего советского» была предпринята атака и на советскую науку. В частности, новое руководство телевидения закрыло программу «Очевидное — невероятное», поскольку её ведущий отказался выполнять прямые указания администрации громить советскую науку и пропагандировать популярные в тот период лжеучения.

«…Первый канал требовал, чтобы я, во-первых, громил советскую науку и, во-вторых, не возражал против всякой лженауки. Я отказался категорически. Тогда меня выгнали оттуда.

- Просто так поставили вопрос ребром?

- Именно так. Циничными они были.

- Молодёжь, которая пришла на телевидение?

- Да, новое руководство. Какие у них были политические установки, можно видеть по результатам их деятельности. Это интеллектуальный разгром России. Иначе я характеризовать их деятельность не могу».

С. П. Капица [22]

В советское время беспартийный Капица вёл передачу, которая относилась к высшей номенклатуре пропаганды, совершенно самостоятельно и не получал никаких указаний.

На фоне падения престижа науки расцвели «целители» и заряжатели воды типа Кашпировского и Чумака, которые активно пропагандировались центральным телевидением. Пропагандировались и «шли в народ» оккультные и псевдонаучные учения типа новой хронологи Фоменко и «энергетических» пирамид Голода, которые по сути были успешными коммерческими предприятиями. Мнение президиума РАН по поводу этих целителей и лженаучных теорий в «свободной» стране новое телевидение не интересовали.

[править] Результаты «реформ»

Численность аспирантов и докторантов в России с 1991 по 2013 годы

В 1998 г. А. Солженицын на общем собрании РАН, посвященном ее 275-летию, подводя итоги «реформ», сказал, что «ещё никогда за три века своего существования на Руси наука не была покинута в таком пренебрежении и нищете».

В 2004 году персонал занятый научными разработками, составлял в России менее 840 тысяч человек, а собственно учёных среди них было 491 тысяча. Число учёных сократилось в 3 раза, причём остались в основном пожилые. По относительной численности учёных страна опустилась с первого на седьмое место. В 90-е годы прекратили своё существование 800 институтов, что привело к отмиранию понятия «отраслевая наука». За период с 1990 по 2003 год количество научных и проектных организаций сократилось в 7.8 раза, конструкторских бюро — в 3.6 раза. В результате политики 90-х годов в науке произошла «возрастная катастрофа» − к 2000-м и 2010-м гг. резко сократилось поколение научных сотрудников в возрасте от 30 до 50 лет, при том что во многих научных дисциплинах возраст наиболее активной и эффективной работы приходится на 30-40 лет.[23]

За результаты постсоветского периода в научной сфере нобелевскую премию получил только К. С. Новосёлов, который работает в Великобритании и является типичным примером «утечки мозгов»[24].

Интересно, что несмотря на резкое снижение финансирования науки, число аспирантов и докторантов с начала 1990-х по середину 2000-х выросло в примерно в три раза. Отчасти это связано с увеличением доли населения, получившего номинально высшее образование, однако в гораздо большей степени это отражает падение среднего качества диссертаций и то, что диссертации окончательно стали рыночным товаром, востребованным частью чиновничества и предпринимателей. В Интернете сегодня нетрудно найти предложения таких услуг как «диссертация под ключ» и «продвижение диссертации заказчика». Например, чиновник и бизнесмен Никита Белых является кандидатом и экономических, и исторических наук, хотя по одной из диссертаций к нему всё же возникли вопросы. Впрочем это явление не является специфичным только для российской науки.

[править] Гражданская наука в современной России

Численность научных работников России снижалась с 1992 года вплоть до 1998 г. — с 1 532 до 855 тысяч человек. При этом особенно сильному сокращению подверглись исследователи: их доля составила 48,7 % в 1998 году вместо 52,5 % в 1992. С 1998 года численность научных работников стала медленно возрастать и к 2001 году составила 58,4 % от уровня 1992 года.[25]

В 2004 году В России работали 8,9 % от общего числа учёных мира. По этому показателю Россия занимала четвёртое место, уступая лишь США (22,8 % научных сотрудников), Китаю (14,7 %) и Японии (11,7 %). Однако по степени финансирования Россия явно проигрывала. Она тратила на одного учёного около $ 30 000, в то время как США — $ 230 000, Китай — $ 88 800, Япония — $ 164 500.

Российские учёные опубликовали 3,6 % от общего числа научных работ, учёные из остальных 14 постсоветских государств — ещё 1 %.[26]

Это значит, что производительность российских учёных по части публикаций в 2.5 раза меньше, чем учёных в ведущих научных державах мира. Но если учесть, что американский учёный финансируется в 7 раз, а китайский в 3 раза лучше, то с точки зрения КПД финансовых вложений это не так плохо.

В двадцатку наиболее часто цитируемых учёных, работы которых были опубликованы в 2005 году, вошли двое россиян. Семён Эйдельман работает в новосибирском Институте ядерной физики имени Г. И. Будкера, а Валерий Фролов в Калифорнийском технологическом институте (California Institute of Technology). Они оба — физики. В двадцатку входят 10 учёных работающих в США, 7 — работающих в Японии, по одному, работающему в России, Германии, Великобритании и Южной Корее.[26]

[править] Финансирование

Финансирование гражданской науки в России.

После 2000 года финансирование науки в России многократно выросло. В 2006 году была повышена зарплата российским учёным. Однако нетрудно убедиться, что практически весь рост финансирования связан с ростом российского бюджета. В процентном отношении ассигнования выросли незначительно и по современным меркам совершенно недостаточны.

[править] Кризис РАН

К сожалению, наука в России, хотя и стала несколько лучше финансироваться, так и не вышла из системного кризиса. В 2013 году над РАН было создано две административные надстройки — Федеральное агентство научных организаций и Минобрнауки, что было воспринято Академией в основном негативно. Судя по всему проблема так и не решена. Cолидарное снятие своих кандидатур всеми претендентами на выборах президента РАН в марте 2017 года свидетельствует и о кризисе в РАН, и о кризисе отношений между РАН и властными структурами.[27]

По указу Президента № 597[28] 2012 года к 2018 году реальная зарплата должна быть повышена в 1,4 — 1,5 раза, правительство обязано обеспечить «повышение к 2018 году средней заработной платы врачей, преподавателей образовательных учреждений высшего профессионального образования и научных сотрудников до 200 процентов от средней заработной платы в соответствующем регионе». Во многих НИИ указ предполагают выполнить с помощью перевода всех сотрудников без учета качества работы на долю ставки. В некоторых институтах эта «доля» составляет 0,2−0,3 ставки. То, что сейчас происходит в РАН академики сравнивают со Смутным временем[29].

[править] Некоторые результаты

К числу успехов постсоветской российской науки можно было бы отнести 6 медалей Филдса. Но проблема даже не том, что математика не требует материальных вложений, а в том, что трое из шести награждённых российских граждан имеют второе американское гражданство. Возникает предположение, что российские математики получают больше наград не потому, что получают более интересные результаты, а потому, что они теперь не советские, а отчасти американские.

В 2007 году в наиболее популярных научных журналах Cell, Nature, Science среди многих тысяч публикаций были напечатаны только 2 статьи из России, из них только одна научная. [30]

[править] См. также

[править] Примечания

  1. Премии 2001 и 2003 года были вручены за исследования советского периода.
  2. Арнольд В.И. «Что такое математика»,— М.: МЦНМО, 2004
  3. Справочник «Страны мира», М., «Политиздат», 1985
  4. В 1911—1914 гг. в России и Великобритании было по 8 студентов ВУЗов на каждые 10000 жителей, во Германии — 11, во Франции — 12; если брать студентов инженерных ВУЗов, то в 1913 г. в России их было 1,57 на 10 000 человек населения (1,9 если учитывать только Европейскую Россию и Польшу), тогда как в Германии этот показатель был равен 1,7, а в Англии — 0,59; общий годовой выпуск инженеров в России в 1913 г. составлял 1821 человек, тогда как в Германии — 1000—1300-3000 человек (по разным оценкам), а Англии — 350—400 человек; общее же число студентов инженерных ВУЗов в России в 1913 г. составляло 26-30 тыс. человек, тогда как в Германии в 3 раза меньше — 11,2 тыс. человек, а в Англии и вовсе 2686 человек.[1][2]
  5. Эмиграцию первоначально разрешили не всем, а только тем, у кого близкие родственники проживали в Израиле, для воссоединения семей.[3] Затем, с начала по конец 1980-х гг., согласно утверждениям ряда источников, эмиграционные правила ужесточили. В конце 1980-х разрешили выезд всем евреям.
  6. 6,0 6,1 6,2 Павлов А. М. Динамика открытий и изобретений (1931-1990). Вестник РАН, том 66, № 5, 1996
  7. Новиков С. П. Математика на пороге XXI века.
  8. В современной России ситуация в РАН не улучшилась. Недавно на практику приёма в Академию чиновников публично обратил внимание глава государства.
  9. Наукой в США занимаются не только в университетах. В целом вклад бизнеса в американскую науку существенно выше.
  10. «Дуэль», № 18-19, 2007 г.
  11. Кулькин А. М. Глава I: ГОСУДАРСТВЕННОЕ ФИНАНСИРОВАНИЕ НАУКИ В США
  12. А. Чубайс. «Я ненавижу советскую власть»
  13. Г. Х. Попов отмечал: «Гайдар был убежденным рыночником и искренне хотел, чтобы заработали законы рынка … Гайдара я принимал в университет, он учился на факультете, где я был деканом. И я хорошо знаю, как формировалась его идеология. Он учился на отделении зарубежной экономики и специализировался по Чили. Мы освобождали время в учебной программе для зарубежников для изучения ими языка страны. И сокращали курсы по политэкономии, по истории экономических учений. В итоге те, кто изучал Швецию, знал „шведскую модель“, а те, кто Чили, — шоковую модель Пиночета. Потом западные специалисты рекомендовали „шок“ и для выхода из социализма. Отсюда его приверженность монетаристской концепции и идее „шокового“ перехода к рынку, который осуществит „силовик“. В советское время Гайдар работал в структурах КПСС, постоянно выступая с идеями реформ и преобразований, и долго верил, что „шоковую терапию“ может осуществить здоровое крыло в КПСС. Это был человек последовательный во всем, и не случайно сам он вышел из партии только после путча, когда окончательно понял, что это здоровое, горбачевское крыло не способно возглавить преобразования. И тогда его озарило действительно по-своему гениальное решение: заменить силу популярностью Ельцина»
  14. 14,0 14,1 14,2 14,3 Реформа науки России в 1990-е годы
  15. Лужков М., Попов Г. Еще одно слово о Гайдаре // Московский комсомолец, 21 января 2010.
  16. Персональная Интернет-страница
  17. После нескольких лет преподавания в США академик Новиков осудил и американское образование — «Так или иначе, демократический прогресс образования привел к тому же результату в физико-математических науках, как и брежневский режим».
  18. Арнольд, Владимир Игоревич. Цитаты
  19. Процесс начался ещё до краха советской власти. Небезызвестный Б. А. Березовский ушёл в бизнес в 1989 году. До этого он делал успешную научную карьеру и публиковал содержательные математические работы.
  20. Борис Ельцин. Несдержанные обещания
  21. Русский след в Intel
  22. Закрытие программы «Очевидное – невероятное»
  23. Проф. Бояринцев В. И., Фионова Л. К. «ВОЙНА ПРОТИВ РАЗУМА», Глава II. «РАЗГРОМ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ»
  24. Иногда заявляют, что «ротация» учёных есть благо, которое идёт на пользу мировой науке. Проблема в том, что новые технологии принадлежат не мировой науке, а конкретным корпорациям. А учёные, которые заняты открытыми фундаментальными исследованиями, обычно преподают и вопрос о том читают они лекции российским или американским студентам имеет некоторое значение.
  25. Данные представлены и рассчитаны по изданию: Россия в цифрах 2002: Краткий статистический сборник / Госкомстат России. М., 2002.
  26. 26,0 26,1 ИНСТИТУТ СТАТИСТИКИ ЮНЕСКО ОПУБЛИКОВАЛ ДАННЫЕ О СОСТОЯНИИ НАУКИ В МИРЕ
  27. Власть показала, кто в Академии наук хозяин.
  28. УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ ОТ 7 МАЯ 2012 Г. № 597 «О МЕРАХ ПО РЕАЛИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ»
  29. РАН НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ОБРАЩЕНА ВНУТРЬ СЕБЯ. Интервью с академиком Алексеем Хохловым
  30. С. Миронин. «Путин — Крах российской науки».