Стихи о России: различия между версиями

Материал из Русского эксперта
Перейти к навигации Перейти к поиску
Нет описания правки
 
(не показано 368 промежуточных версий 86 участников)
Строка 1: Строка 1:
Здесь собраны стихи русских поэтов о Родине.
<!-- ВНИМАНИЕ! Можно скопировать и вставить:


== '''Аврущенко''' Владимир Израилевич ([[rwp:Аврущенко, Владимир Израилевич|1908—1941]]) ==
Шаблон для добавления нового поэта:
'''Ещё далече до Батайска…''' (1934)<spoiler><pre>  
 
== '''Фамилия''' Имя Отчество ([[runi:ссылка на Руниверсалис|год рождения—год смерти]]) ==
[[Файл:Имя_файла.jpg|thumb|200px|Имя Фамилия]]
'''Название стихотворения''' (год)
 
<spoiler><poem>
Текст стихотворения
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
Шаблон для добавления нового стихотворения (в раздел уже добавленного поэта):
 
'''Название стихотворения''' (год)
 
<spoiler><poem>
Текст стихотворения
</poem></spoiler>
 
 
-->
{{якорь|вернуться к содержанию}}
Здесь собраны '''стихи русских поэтов о Родине''', [[Россия|большой]], малой и [[Русский мир|огромной]]. 139 стихотворений от 80 поэтов, от известнейших до полузабытых, передают разные чувства: от [[Патриотизм|любви к Родине]] до обиды на неё, от гордости за широту, мощь и вместе с тем её смирение до печали о России ушедших эпох, и тут же рядом горячая вера в Отечество, которое есть и будет становиться лучше и славнее, если будут выучены уроки прошлого, а незабвенные подвиги [[Знаменитые россияне|героев]] будут побуждать к новым свершениям.
 
== Стихотворения по годам ==
=== 1790-е ===
* [[#1793-1|Карамзин Н. М. «К отечеству»]] (1793)
=== 1830-е ===
* [[#1830-1|Пушкин А. С. «Два чувства дивно близки нам…»]] (1830)
* [[#1831-1|Пушкин А. С. «Клеветникам России»]] (1831)
* [[#1839-1|Хомяков А. С. «России»]] (1839)
=== 1840-е ===
* [[#1841-1|Лермонтов М. Ю. «Родина» («Отчизна») ]] (1841)
* [[#1842-1|Кукольник Н. В. «Империя»]] (1842)
* [[#1842-2|Фет А. А. «Чудная картина…»]] (1842)
* [[#1849-1|Тютчев Ф. И. «Русская география»]] (1849)
=== 1850-е ===
* [[#1851-1|Никитин И. С. «Русь»]] (1851)
* [[#1851-2|Никитин И. С. «Юг и север»]] (1851)
* [[#1854-1|Глинка Ф. Н. «Ура!»]] (1854)
* [[#1855-1|Тютчев Ф. И. «Эти бедные селенья…»]] (1855)
* [[#1856-1|Толстой А. К. «Край ты мой, родимый край!..»]] (1856)
=== 1860-е ===
* [[#1866-1|Тютчев Ф. И. «Умом Россию не понять…»]] (1866)
* [[#1867-1|Тютчев Ф. И. «И дым отечества нам сладок и приятен…»]] (1867)
* [[#1868-1|Тютчев Ф. И. «Ты долго ль будешь за туманом…»]] (1868)
=== 1870-е ===
* [[#1870-1|Тютчев Ф. И. «Два единства»]] (1870)
* [[#1877-1|Некрасов Н. А. «Кому на Руси жить хорошо» (песнь «Русь»)]] (1877)
=== 1900-е ===
* [[#1908-1|Блок А. А. «Россiя»]] (1908)
* [[#1908-2|Хлебников В. «Россия забыла напитки…»]] (1908)
=== 1910-е ===
* [[#1912-1|Хлебников В. «Мне мало надо!..»]] (1912)
* [[#1912-2|Хлебников В. «Будем грозны, как Остраница…»]] (1912)
* [[#1913-1|Савинков Б. В. «Нет родины — и всё кругом неверно…»]] (1913)
* [[#1913-2|Эренбург И. Г. «России»]] (1913)
* [[#1914-1|Блок А. А. «Грешить бесстыдно, непробудно…»]] (1914)
* [[#1914-2|Есенин С. А. «Гой ты, Русь, моя родная…»]] (1914)
* [[#1915-1|Ахматова А. А. «Молитва»]] (1915)
* [[#1915-2|Волошин М. А. «Россия»]] (1915)
* [[#1917-1|Волошин М. А. «Мир»]] (1917)
* [[#1918-1|Блок А. А. «Скифы»]] (1918)
* [[#1918-2|Гиппиус З. Н. «Так есть»]] (1918)
* [[#1918-3|Павлович Н. А. «Русь»]] (1918)
* [[#1918-4|Эренбург И. Г.  «Молитва о России»]] (1918)
* [[#1919-1|Брюсов В. Я. «Только русский»]] (1919)
=== 1920-е ===
* [[#1920-е-1|Тэффи «Перед картой России»]] (1920-е)
* [[#1920-1|Ахматова А. А. «Когда в тоске самоубийства…»]] (1920)
* [[#1920-2|Брюсов В. Я. «России»]] (1920)
* [[#1920-3|Волошин М. А. «Заклинание»]] (1920)
* [[#1920-4|Эренбург И. Г. «России»]] (1920)
* [[#1921-1|Хлебников В. «Русь, ты вся поцелуй на морозе!..»]] (1921)
* [[#1922-1|Ахматова А. А. «Не с теми я, кто бросил землю…»]] (1922)
* [[#1924-1|Есенин С. А. «Русь советская»]] (1924)
* [[#1925-1|Есенин С. А. «Спит ковыль. Равнина дорогая…»]] (1925)
* [[#1925-2|Есенин С. А. «Неуютная жидкая лунность…»]] (1925)
* [[#1925-3|Северянин И. «Чаемый праздник»]] (1925)
* [[#1925-4|Северянин И. «Слова солнца»]] (1925)
* [[#1925-5|Северянин И. «Что нужно знать»]] (1925)
* [[#1926-1|Орешин П. В. «Земля родная»]] (1926)
* [[#1927-1|Маяковский В. В. «Хорошо»]] (1927)
* [[#1929-1|Северянин И. «Бывают дни»]] (1929)
=== 1930-е ===
* [[#1932-1|Жураковский А. Е. «Россия, моя Россия…»]] (1932)
* [[#1932-2|Цветаева М. И. «Родина»]] (1932)
* [[#1934-1|Аврущенко В. И. «Ещё далече до Батайска…»]] (1934)
* [[#1935-1|Вертинский А. Н. «О нас и о Родине»]] (1935)
* [[#1936-1|Занадворов В. Л. «Родина»]] (1936)
* [[#1936-2|Северянин И. «Без нас»]] (1936)
* [[#1938-1|Эренбург И. Г. «В кастильском нищенском селенье…»]] (1938)
 
=== 1940-е ===
* [[#1940-е-1|Лисянский М. С. «Я себя не мыслю без России…»]] (1940-е)
* [[#1940-1|Майоров Н. П. «Мы»]] (1940)
* [[#1941-1|Аврущенко В. И. «Присяга»]] (1941)
* [[#1941-2|Джалиль М. «Письмо из окопа»]] (1941)
* [[#1941-3|Коган П. Д. «Первая треть»]] (1941)
* [[#1941-4|Рыленков Н. И. «Русская земля»]] (1941)
* [[#1941-5|Симонов К. М. «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…»]] (1941)
* [[#1941-6|Симонов К. М. «Родина»]] (1941)
* [[#1941-7|Шершер Л. Р. «В День Победы»]] (1941)
* [[#1942-1|Ахматова А. А. «Мужество»]] (1942)
* [[#1942-2|Кедрин Д. Б. «Завет»]] (1942)
* [[#1942-3|Решетников Л. В. «Сколько их? Не считал, дорогая…»]] (1942)
* [[#1943-1|Вертинский А. Н. «Китеж»]] (1943)
* [[#1943-2|Джалиль М. «О героизме»]] (1943)
* [[#1944-1|Ахматова А. А. «С самолёта»]] (1944)
* [[#1944-2|Исаковский М. В. «Слово о России»]] (1944)
* [[#1944-3|Михалков С. В. «Кремлёвские звёзды»]] (1944)
* [[#1945-1|Симонов К. М. «Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок…»]] (1945)
* [[#1945-2|Сурков А. А. «Песня сердца»]] (1945)
* [[#1946-1|Васильев С. А. «Россия»]] (1946)
 
=== 1950-е ===
* [[#1950-1|Андреев Д. Л. «Размах»]] (1950)
* [[#1952-1|Бехтеев С. С. «Царская Россия — кротость и смиренье…»]] (1952)
* [[#1955-1|Друнина Ю. В. «О, Россия!..»]] (1955)
* [[#1957-1|Заболоцкий Н. А. «Вечер на Оке»]] (1957)
* [[#1958-1|Васильев С. А. «Родная земля»]] (1958)
* [[#1959-1|Прокофьев А. А. «Мне о России надо говорить»]] (1959)
* [[#1959-2|Прокофьев А. А. «Я, как степняк, пою о том, что вижу…»]] (1959)
=== 1960-е ===
* [[#1960-е-1|Львов М. Д. «Сколько нас, нерусских, у России…»]] (1960-е)
* [[#1960-е-2|Рубцов Н. М. «Берёзы»]] (1960-е)
* [[#1960-1|Визбор Ю. И. «Любовь моя, Россия…»]] (1960)
* [[#1960-2|Рубцов Н. М. «Видения на холме»]] (1960)
* [[#1961-1|Друнина Ю. В. «И откуда вдруг берутся силы…»]] (1961)
* [[#1961-2|Ахматова А. А. «Родная земля»]] (1961)
* [[#1961-3|Белов В. И. «Россия»]] (1961)
* [[#1962-1|Боков В. Ф. «Откуда начинается Россия?»]] (1962)
* [[#1962-2|Рождественский Р. И. «Реквием»]] (1962)
* [[#1963-1|Александрова З. Н. «Родина»]] (1963)
* [[#1964-1|Ваншенкин К. Я. «Родина»]] (1964)
* [[#1964-2|Рубцов Н. М. «Тихая моя родина»]] (1964)
* [[#1965-1|Рыленков Н. И. «Всё в тающей дымке»]] (1965)
* [[#1965-2|Рыленков Н. И. «Дай припасть к руке твоей, Россия»]] (1965)
* [[#1965-3|Боков В. Ф. «Я видел Русь у берегов Камчатки…»]] (1965)
* [[#1965-4|Евтушенко Е. А. «Идут белые снеги»]] (1965)
* [[#1965-5|Прокофьев А. А. «Нет жизни мне без России»]] (1965)
* [[#1967-1|Жигулин А. В. «О, Родина! В неярком блеске…»]] (1967)
* [[#1967-2|Фирсов В. И.  «Чувство родины»]] (1967)
* [[#1968-1|Матусовский М. Л.  «С чего начинается Родина?»]] (1968)
 
=== 1970-е ===
* [[#1970-е-1|Фирсов В. И. «Родине»]] (1970-е)
* [[#1970-1|Примеров Б. Т. «Наедине с родимым небом…»]] (1970)
* [[#1971-1|Фирсов В. И. «Мир полон звуков…»]] (1971)
* [[#1972-1|Евтушенко Е. А. «Я хотел бы…»]] (1972)
* [[#1973-1|Тряпкин Н. И. «Русь»]] (1973)
* [[#1974-1|Асадов Э. А. «Россия начиналась не с меча»]] (1974)
* [[#1977-1|Ратушинская И. Б. «Родина»]] (1977)
* [[#1978-1|Солоухин В. А. «Чета белеющих берёз»]] (1978)
=== 1980-е ===
* [[#1980-е-1|Коротаев В. В. «Русь»]] (1980-е)
* [[#1980-е-2|Орлов В. Н. «Родное»]] (1980-е)
* [[#1981-1|Кушнер А. С. «Снег подлетает к ночному окну…»]] (1981)
*[[#1985-1|Ратушинская И. Б. «Родина, ты мне врастаешь в рёбра!..»]] (1985)
*[[#1987-1|Сырнева С. А. «Прописи»]] (1987)
=== 1990-е ===
* [[#1990-е-1|Аввакумова М. Н. «В Старом Симонове»]] (1990-е)
* [[#1992-1|Асадов Э. А. «Перекройка»]] (1992)
* [[#1993-1|Асадов Э. А. «России»]] (1993)
* [[#1993-2|Белов В. И. «Заросла ты, Москва, бузиной…»]] (1993)
* [[#1993-3|Примеров Б. Т. «Молитва»]] (1993)
* [[#1993-4|Тряпкин Н. И. «Русь»]] (1993)
* [[#1994-1|Примеров Б. Т. «Когда-нибудь, достигнув совершенства…»]] (1994)
* [[#1994-2|Тряпкин Н. И. «Вербная песнь»]] (1994)
* [[#1994-3|Шумилин В. А. «Люби Россию в непогоду»]] (1994)
* [[#1999-1|Бушин В. С. «Моё время»]] (1999)
=== 2000-е ===
* [[#2003-1|Матюшин-Правдин А. «Россия»]] (2003)
* [[#2005-1|Якутин Л. Н. «Не сдавайте Россию»]] (2005)
* [[#2009-1|Бушин В. С. «Русским»]] (2009)
=== 2010-е ===
* [[#2012-1|Фролов-Крымский К. Ю. «Мы русские»]] (2012)
 
 
== '''Аввакумова''' Мария Николаевна ([https://rospisatel.ru/avvakumova.htm род. 1943]) ==
[[Файл:Avvakumova.jpg|thumb|200px|Мария Аввакумова]]
'''В Старом Симонове''' (1990-е){{якорь|1990-е-1}}
 
<spoiler><poem>
            ''Далёким предкам долг отдай,''
            ''Святой их поклонись могиле.''
            ''Они страну свою любили''
            ''И защищали отчий край.''<ref>Из стихотворения Александра Петрова, посвящённого нахождению останков героев Куликовской битвы — монахов Пересвета и Осляби.[https://www.chitalnya.ru/work/15855/][https://otrageniya.livejournal.com/732057.html]</ref>
 
                1
Что лучше этого найдёшь
сказать в сей час немилосердный?
Люби её. Иди, как сербы,
через насилие и ложь.
Иди… И брат тебя поймёт.
А недруг… песнь его известна:
он унижает повсеместно
стяжавший святости народ.
Храни её. В уме держи,
на дыбе не давайся сраму.
Жив Пересвет, Ослябя — жив,
пока их помнят наши храмы.
Сим инокам слагая стих,
судьбы их пригубляя чашу…
Отчизну чтить учусь у них,
благословеннейшую нашу.
 
                2
Помнишь, как, бывало,
смели мы парить!..
Птичкою колибри велено нам быть.
Там, где клёкот орлий, —
жидкий голосок…
Над страной хлопочет рыжий петушок.
Он бряцает шпорой
на осьми морях.
Он курей гоняет на осьми полях.
Мужики, доколе
всё нам всё равно?
Куликово поле… было ли оно?
 
                3
Заскрипели головы — вспять.
Ибо больше негде силы взять.
Вспять — не пятиться.
Вспять — к Пятнице,
Параскеве-мученице и её силе.
Потому что хочется
жить в России,
а не на ферме аглицкой
иль турецкой.
Жить в России — праведной,
а не зверской.
Не тяни дольше — посмотри вспять,
ибо негде больше силы взять.
Там — незарастаемы,
с нами заодно! —
поле Куликово и Бородино.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Аврущенко''' Владимир Израилевич ([[runi:Аврущенко, Владимир Израилевич|1908—1941]]) ==
[[Файл:Avruschenko.jpg|thumb|200px|Владимир Аврущенко]]
'''«Ещё далече до Батайска…»''' (1934){{якорь|1934-1}}
 
<spoiler><poem>
Ещё далече до Батайска.
Ещё далече до Батайска.
И до Ростова далеко.
И до Ростова далёко.
И ты безумствуй и скитайся,
И ты безумствуй и скитайся,
Покуда на душе легко.
Покуда на душе легко.
Строка 22: Строка 270:
И ты увидишь наяву,
И ты увидишь наяву,
Как вечер медленный струится
Как вечер медленный струится
И солнце надает в траву.
И солнце падает в траву.
Далёко зашумело море.
Далёко зашумело море.
Пойми его широкий рев
Пойми его широкий рёв
В солёных одиноких зорях,
В солёных одиноких зорях,
В советской песне моряков.
В советской песне моряков.
Строка 42: Строка 290:
Седых веков надменный сон,
Седых веков надменный сон,
Всё, всё, что называлось славой
Всё, всё, что называлось славой
У всех народов и времен.
У всех народов и времён.
Но, даже грозно погибая,
Но, даже грозно погибая,
Всё тот же принимая бой,
Всё тот же принимая бой,
Строка 48: Строка 296:
Взрывает горы за собой.
Взрывает горы за собой.
И пусть в последнем поцелуе
И пусть в последнем поцелуе
С землей прощаемся навек —
С землёй прощаемся навек —
Наш путь по-прежнему бушует
Наш путь по-прежнему бушует
В кипенье звезд, в движенье рек.
В кипенье звёзд, в движенье рек.
Что вечности глухая сила?..
Что вечности глухая сила?..
Есть в мире Родина. Она
Есть в мире Родина. Она
Своё бессмертье нам вручила
Своё бессмертье нам вручила
И помнит наши имена.</pre></spoiler>
И помнит наши имена.
'''Присяга''' (23 июля 1941)<spoiler><pre>
</poem></spoiler>
 
'''Присяга''' (23 июля 1941) {{якорь|1941-1}}
 
<spoiler><poem>
Советского Союза гражданин —
Советского Союза гражданин —
Я клятву нерушимую даю:
Я клятву нерушимую даю:
Строка 61: Строка 313:
Беречь большую Родину мою…
Беречь большую Родину мою…
На верность присягну СССР,
На верность присягну СССР,
И голос сердца для врага — грозой,
И голос сердца для врага — грозой,
Передо мной Чапаева пример
Передо мной Чапаева пример
И подвиг героический Лазо.
И подвиг героический Лазо.
Строка 75: Строка 327:
Твоей, Отчизна, клятвой боевой —
Твоей, Отчизна, клятвой боевой —
Я пронесу родных Советов клич
Я пронесу родных Советов клич
В стальном строю, в цепи передовой!</pre></spoiler>
В стальном строю, в цепи передовой!
</poem></spoiler>


== '''Асадов''' Эдуард Аркадьевич ([[rwp:Асадов, Эдуард Аркадьевич|1923—2004]]) ==
<br clear=all>
'''Россия начиналась не с меча''' (1974)<spoiler><pre>  
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Россия начиналась не с меча,
 
Она с косы и плуга начиналась.
== '''Александрова''' Зинаида Николаевна ([[runi:Александрова, Зинаида Николаевна|1907—1983]]) ==
Не потому, что кровь не горяча,
[[Файл:Aleksandrova.jpg|thumb|200px|Зинаида Александрова]]
А потому, что русского плеча
'''Родина''' (1963){{якорь|1963-1}}
Ни разу в жизни злоба не касалась…
 
<spoiler><poem>
Если скажут слово «Родина»,
Сразу в памяти встаёт
Старый дом, в саду смородина,
Толстый тополь у ворот.
 
У реки берёзка-скромница
И ромашковый бугор…
А другим, наверно, вспомнится
Свой родной московский двор…
 
В лужах первые кораблики,
Над скакалкой топот ног
И большой соседней фабрики
Громкий радостный гудок.
 
Или степь от маков красная,
Золотая целина…
Родина бывает разная,
Но у всех она одна!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Андреев''' Даниил Леонидович ([[runi:Андреев, Даниил Леонидович|1906—1959]]) ==
[[Файл:Daniil_Andreev_Front.jpg|thumb|200px|Даниил Андреев]]
'''Размах''' (1950) {{якорь|1950-1}}
 
<spoiler><poem>
Есть в медлительной душе
                        русских
Жар, растапливающий
                  любой
                        лёд:
Дно всех бездн
              испытать
                      в спусках
И до звёзд
          совершать
                  взлёт.
 
И дерзанью души
              вторит
Шквал триумфов
              и шквал вины, —
К мировому Устью истории
Схожий с бурей
              полёт страны.
 
Пламень жгучий
              и ветр морозный.
Тягу — вглубь,
              дальше всех
                        черт,
В сердце нёс
            Иоанн Грозный,
И Ермак,
        и простой
                смерд.
 
За Урал, за пургу Сибири,
За Амурский седой
                вал,
Дальше всех рубежей
                  в мире
Рать казачью тот зов
                    гнал.
 
Он гудел — он гудит, бьётся
В славословьях, в бунтах, в хуле,
В огнищанах, в землепроходцах,
В гайдамацкой
            степной
                    мгле.
 
Дальше! дальше! вперёд! шире!
Напролом! напрорыв! вброд!
К злодеяньям, каких
                  в мире
Не свершал ни один
                  род;
 
И к безбрежным морям Братства,
К пиру братскому
                всех
                    стран,
К солнцу, сыплющему богатства
Всем, кто незван
                и кто
                    зван!..
 
Зов всемирных преображений,
Непонятных ещё вчера,
Был и в муках самосожжений,
И в громовых шагах Петра.
 
И с легенд о Последнем Риме,
От пророчеств
            во дни
                  смут,
Всё безумней, неукротимей
Зовы Устья
          к сердцам
                  льнут.
 
Этот свищущий ветр метельный,
Этот брызжущий хмель веков
В нашей горечи беспредельной
И в безумствах большевиков.
 
В ком зажжётся
              другим
                    духом
Завтра он, как пожар
                    всех?
Только слышу:
            гудит
                  рухом
Даль грядущая —
              без
                  вех.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Асадов''' Эдуард Аркадьевич ([[runi:Асадов, Эдуард Аркадьевич|1923—2004]]) ==
[[Файл:Asadov.jpg|thumb|200px|Эдуард Асадов]]
'''Россия начиналась не с меча''' (1974){{якорь|1974-1}}
 
<spoiler><poem>
Россия начиналась не с меча,
Она с косы и плуга начиналась.
Не потому, что кровь не горяча,
А потому, что русского плеча
Ни разу в жизни злоба не касалась…


И стрелами звеневшие бои
И стрелами звеневшие бои
Строка 90: Строка 480:
Оседлан был хозяином на пашне.
Оседлан был хозяином на пашне.


В руках, веселых только от труда,
В руках, весёлых только от труда,
По добродушью иногда не сразу
По добродушью иногда не сразу
Возмездие вздымалось. Это да.
Возмездие вздымалось. Это да.
Строка 101: Строка 491:


Но только подлость радовалась зря.
Но только подлость радовалась зря.
С богатырем недолговечны шутки:
С богатырём недолговечны шутки:
Да, можно обмануть богатыря,
Да, можно обмануть богатыря,
Но победить — вот это уже дудки!
Но победить — вот это уже дудки!


Ведь это было так же бы смешно,
Ведь это было так же бы смешно,
Как, скажем, биться с солнцем и луною.
Как, скажем, биться с солнцем и луною.
Тому порукой — озеро Чудское,
Тому порукой — озеро Чудское,
Река Непрядва и Бородино.
Река Непрядва и Бородино.


Строка 117: Строка 507:
И в схватке с самой лютою войною
И в схватке с самой лютою войною
Она и ад сумела превозмочь.
Она и ад сумела превозмочь.
Тому порукой — города-герои
Тому порукой — города-герои
В огнях салюта в праздничную ночь!
В огнях салюта в праздничную ночь!


Строка 125: Строка 515:
Как бескорыстье действеннее жала.
Как бескорыстье действеннее жала.


Встает заря, светла и горяча.
Встаёт заря, светла и горяча.
И будет так вовеки нерушимо.
И будет так вовеки нерушимо.
Россия начиналась не с меча,
Россия начиналась не с меча,
И потому она непобедима!</pre></spoiler>
И потому она непобедима!
</poem></spoiler>


== '''Ахматова''' Анна Андреевна([[rwp:Ахматова,_Анна_Андреевна|1889—1966]]) ==
'''России''' (1993){{якорь|1993-1}}
[[File:A. Gorenko.jpg|thumb|200px|Анна Ахматова (1925)]]
 
'''Не с теми я, кто бросил землю…''' (Июль 1922. Петроград)<spoiler><pre>
<spoiler><poem>
Не с теми я, кто бросил землю
Ты так всегда доверчива, Россия,
На растерзание врагам.
Что, право, просто оторопь берёт.
Их грубой лести я не внемлю,
Ещё с времён Тимура и Батыя
Им песен я своих не дам.
Тебя, хитря, терзали силы злые
И грубо унижали твой народ.
 
Великая трагедия твоя
Вторично в мире сыщется едва ли:
Ты помнишь, как удельные князья,
В звериной злобе, отчие края
Врагам без сожаленья предавали?!
 
Народ мой добрый! Сколько ты страдал
От хитрых козней со своим доверьем!
Ведь Рюрика на Русь никто не звал.
Он сам с дружиной Новгород подмял
Посулами, мечом и лицемерьем!
 
Тебе ж внушали испокон веков,
Что будто сам ты, небогат умами,
Слал к Рюрику с поклонами послов:
«Идите, княже, володейте нами!»
 
И как случилось так, что триста лет
После Петра в России на престоле, —
Вот именно, ведь целых триста лет! —
Сидели люди, в ком ни капли нет
Ни русской крови, ни души, ни боли!
 
И сколько раз среди смертельной мглы
Навек ложились в Альпах ли, в Карпатах
За чью-то спесь и пышные столы
Суворова могучие орлы,
Брусилова бесстрашные солдаты.
 
И в ком, скажите, сердце закипело?
Когда тебя, лишая всякой воли,
Хлыстами крепостничества пороли,
А ты, сжав зубы, каменно терпела?
 
Когда ж, устав от захребетной гнили,
Ты бунтовала гневно и сурово,
Тебе со Стенькой голову рубили
И устрашали кровью Пугачёва.
 
В семнадцатом же тяжкие загадки
Ты, добрая, распутать не сумела:
С какою целью и за чьи порядки
Твоих сынов столкнули в смертной схватке,
Разбив народ на «красных» и на «белых»?!
 
Казалось: цели — лучшие на свете:
«Свобода, братство, равенство труда!»
Но все богатыри просты, как дети,
И в этом их великая беда.
 
Высокие святые идеалы
Как пыль смело коварством и свинцом,
И все свободы смяло и попрало
«Отца народов» твёрдым сапогом.
 
И всё же, всё же, много лет спустя
Ты вновь зажглась от пламени плакатов,
И вновь ты, героиня и дитя,
Поверила в посулы «демократов».


Но вечно жалок мне изгнанник,
А «демократы», господи прости,
Как заключённый, как больной.
Всего-то и умели от рожденья,
Темна твоя дорога, странник,
Что в свой карман отчаянно грести
Полынью пахнет хлеб чужой.
И всех толкать в пучину разоренья.


А здесь, в глухом чаду пожара
А что в недавнем прошлом, например?
Остаток юности губя,
Какие честь, достоинство и слава?
Мы ни единого удара
Была у нас страна СССР —
Не отклонили от себя.
Великая и гордая держава.


И знаем, что в оценке поздней
Но ведь никак же допустить нельзя,
Оправдан будет каждый час;
Чтоб жить стране без горя и тревоги!
Но в мире нет людей бесслезней,
Нашлись же вновь «удельные князья»,
Надменнее и проще нас.
А впрочем, нет! Какие там «князья»!
</pre></spoiler>
Сплошные крикуны и демагоги!
'''Молитва''' (1915. Духов день. Петроград)<spoiler><pre> 
 
Дай мне горькие годы недуга,
И как же нужно было развалить
Задыханья, бессонницу, жар,
И растащить все силы и богатства,
Отыми и ребенка, и друга,
Чтоб нынче с ней не то что говорить,
И таинственный песенный дар —
А даже и не думают считаться!
Так молюсь за Твоей литургией
После стольких томительных дней,
Чтобы туча над тёмной Россией
Стала облаком в славе лучей.
</pre></spoiler>
'''Мужество''' (1942. Ташкент)<spoiler><pre> 
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,—
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
              Навеки!
</pre></spoiler>
'''Родная земля''' (1961. Ленинград)<spoiler><pre>
        И в мире нет людей бесслезней,
        Надменнее и проще нас.
                              1922
В заветных ладанках не носим на груди,
О ней стихи навзрыд не сочиняем,
Наш горький сон она не бередит,
Не кажется обетованным раем.
Не делаем её в душе своей
Предметом купли и продажи,
Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,
О ней не вспоминаем даже.
Да, для нас это грязь на калошах,
Да, для нас это хруст на зубах.
И мы мелем, и месим, и крошим
Тот ни в чем не замешанный прах.
Но ложимся в неё и становимся ею,
Оттого и зовем так свободно — своею.
</pre></spoiler>
'''Когда в тоске самоубийства''' (1917—1920[http://www.akhmatova.org/articles/articles.php?id=211])<spoiler><pre> 
Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал,
И дух суровый византийства
От русской церкви отлетал,


Когда приневская столица,
И сколько ж нужно было провести
Забыв величие свое,
Лихих законов, бьющих злее палки,
Как опьяневшая блудница,
Чтоб мощную державу довести
Не знала, кто берет её,—
До положенья жалкой приживалки!


Мне голос был. Он звал утешно,
И, далее уже без остановки,
Он говорил: «Иди сюда,
Они, цинично попирая труд,
Оставь свой край глухой и грешный,
К заморским дядям тащат и везут
Оставь Россию навсегда.
Леса и недра наши по дешёвке!


Я кровь от рук твоих отмою,
Да, Русь всегда доверчива. Всё так.
Из сердца выну черный стыд,
Но сколько раз в истории случалось,
Я новым именем покрою
Как ни ломал, как ни тиранил враг,
Боль поражений и обид».
Она всегда, рассеивая мрак,
Как птица Феникс, снова возрождалась!


Но равнодушно и спокойно
А если так, то, значит, и теперь
Руками я замкнула слух,
Всё непременно доброе случится,
Чтоб этой речью недостойной
И от обид, от горя и потерь
Не осквернился скорбный дух.
Россия на куски не разлетится!
</pre></spoiler>
<br clear=all>


== '''Бехтеев''' Сергей Сергеевич ([[rwp:Бехтеев,_Сергей_Сергеевич|1879—1954]]) ==
И грянет час, хоть скорый, хоть не скорый,
'''Царская Россия — кротость и смиренье…''' (30 мая 1952. Ницца)<spoiler><pre>
Когда Россия встанет во весь рост.
Царская Россия: — кротость и смиренье,
Могучая, от недр до самых звёзд
У икон столетних жаркие молитвы,
И сбросит с плеч деляческие своры!
Жажда покаянья, сладость всепрощенья,
Жертвенная доблесть безкорыстной битвы…


Царская Россия: — говор колокольный,
Подымет к солнцу благодарный взор,
Средь боров дремучих древних келий срубы,
Сквозь искры слёз, взволнованный и чистый,
Радость и веселье встречи хлебосольной,
И вновь обнимет любящих сестёр,
О любви заветной шепчущие губы…
Всех, с кем с недавних и недобрых пор
Так злобно разлучили шовинисты!


Царская Россия: — общий труд и служба,
Не знаю, доживём мы или нет
Твёрдая охрана мира и порядка,
До этих дней, мои родные люди,
Всех её сословий и народов дружба,
Но твёрдо верю: загорится свет,
Вековой избыток щедрого достатка…
Но точно знаю: возрожденье будет!


Царская Россия: — это быт былинный,
Когда наступят эти времена?
Это лад семейный, это строй свободный,
Судить не мне. Но разлетятся тучи!
Наш язык могучий, наш уклад старинный,
И знаю твёрдо: правдой зажжена,
Удаль и отвага пляски хороводной.
Ещё предстанет всем моя страна
И гордой, и великой, и могучей!
</poem></spoiler>


Царская Россия: — вера в подвиг ратный,
'''Перекройка''' (1992){{якорь|1992-1}}
В торжество и славу мудрого правленья,
Небом данный свыше жребий благодатный
Родине великой честного служенья…


Царская Россия: — помощь нищей братьи,
<spoiler><poem>
Смелая защита от чужой угрозы,
Сдвинув вместе для удобства парты,
Матери счастливой нежное объятье,
Две «учебно-творческие музы»
Доброю рукою вытертые слёзы…
Разложили красочную карту
Бывшего Советского Союза.


Царская Россия: — наша песнь родная,
Молодость к новаторству стремится,
Без конца, без края большака дорога,
И, рождая новые привычки,
Царская Россия: — это Русь Святая,
Полная идей географичка
Та, что ищет правду, та, что верит в Бога!</pre></spoiler>
Режет карту с бойкой ученицей.


== '''Блок''' Александр Александрович ([[rwp:Блок,_Александр_Александрович|1880—1921]]) ==
Всё летит со скоростью предельной,
[[File:Alexander Blok.jpeg|thumb|200px|Александр Блок]]
Жить, как встарь, — сегодня не резон!
'''Скифы''' (30 января 1918)<spoiler><pre>
Каждую республику отдельно
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
С шуточками клеят на картон.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!


Для вас — века, для нас — единый час.
Гордую, великую державу,
Мы, как послушные холопы,
Что крепчала сотни лет подряд,
Держали щит меж двух враждебных рас
Беспощадно ножницы кроят,
Монголов и Европы!
И — прощай величие и слава!


Века, века ваш старый горн ковал
От былых дискуссий и мытарств
И заглушал грома, лавины,
Не осталось даже и подобья:
И дикой сказкой был для вас провал
Будет в школе новое пособье —
И Лиссабона, и Мессины!
«Карты иностранных государств».


Вы сотни лет глядели на Восток
И, свершая жутковатый «труд»,
Копя и плавя наши перлы,
Со времён Хмельницкого впервые
И вы, глумясь, считали только срок,
Ножницы напористо стригут
Когда наставить пушек жерла!
И бегут, безжалостно бегут
Между Украиной и Россией.


Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
Из-за тучи вырвался закат,
И каждый день обиды множит,
Стала ярко-розовою стенка.
И день придет — не будет и следа
А со стенки классики глядят:
От ваших Пестумов, быть может!
Гоголь, Пушкин. Чехов и Шевченко.


О, старый мир! Пока ты не погиб,
Луч исчез и появился вновь.
Пока томишься мукой сладкой,
Стал багрянцем наливаться свет.
Остановись, премудрый, как Эдип,
Показалось вдруг, что это кровь
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
Капнула из карты на паркет…


Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
Где-то глухо громыхают грозы,
И обливаясь черной кровью,
Ветер зябко шелестит в ветвях,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И блестят у классиков в глазах
И с ненавистью, и с любовью!..
Тихо навернувшиеся слёзы…
</poem></spoiler>


Да, так любить, как любит наша кровь,
<br clear=all>
Никто из вас давно не любит!
[[#вернуться к содержанию||^|]]


Забыли вы, что в мире есть любовь,
== '''Ахматова''' Анна Андреевна ([[runi:Ахматова, Анна Андреевна|1889—1966]]) ==
Которая и жжёт, и губит!
[[Файл:Olga kardovskaya portret ahmatovoy 1914 szh 16.jpg|thumb|200px|Анна Ахматова, портрет работы О. Л. Кардовской (1914)]]
'''«Не с теми я, кто бросил землю…»''' (1922. Июль. Петроград){{якорь|1922-1}}


Мы любим все — и жар холодных числ,
<spoiler><poem>
И дар божественных видений,
Не с теми я, кто бросил землю
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
На растерзание врагам.
И сумрачный германский гений…
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.


Мы помним всё — парижских улиц ад,
Но вечно жалок мне изгнанник,
И венецьянские прохлады,
Как заключённый, как больной.
Лимонных рощ далекий аромат,
Темна твоя дорога, странник,
И Кельна дымные громады…
Полынью пахнет хлеб чужой.
 
Мы любим плоть — и вкус её, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжёлых, нежных наших лапах?


Привыкли мы, хватая под уздцы
А здесь, в глухом чаду пожара
Играющих коней ретивых,
Остаток юности губя,
Ломать коням тяжёлые крестцы,
Мы ни единого удара
И усмирять рабынь строптивых…
Не отклонили от себя.


Придите к нам! От ужасов войны
И знаем, что в оценке поздней
Придите в мирные обьятья!
Оправдан будет каждый час;
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Но в мире нет людей бесслёзней,
Товарищи! Мы станем — братья!
Надменнее и проще нас.
</poem></spoiler>


А если нет — нам нечего терять,
'''Молитва''' (1915. Духов день. Петроград){{якорь|1915-1}}
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!


Мы широко по дебрям и лесам
<spoiler><poem>
Перед Европою пригожей
Дай мне горькие годы недуга,
Расступимся! Мы обернемся к вам
Задыханья, бессонницу, жар,
Своею азиатской рожей!
Отыми и ребёнка, и друга,
И таинственный песенный дар —
Так молюсь за Твоей литургией
После стольких томительных дней,
Чтобы туча над тёмной Россией
Стала облаком в славе лучей.
</poem></spoiler>


Идите все, идите на Урал!
'''Мужество''' (1942. Ташкент) {{якорь|1942-1}}
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!


Но сами мы — отныне вам не щит,
<spoiler><poem>
Отныне в бой не вступим сами,
Мы знаем, что ныне лежит на весах
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
И что совершается ныне.
Своими узкими глазами.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мёртвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесём,
И внукам дадим, и от плена спасём
                    Навеки!
</poem></spoiler>


Не сдвинемся, когда свирепый гунн
'''Родная земля''' (1961. Ленинград){{якорь|1961-2}}
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..


В последний раз — опомнись, старый мир!
<spoiler><poem>
На братский пир труда и мира,
    И в мире нет людей бесслёзней,  
В последний раз на светлый братский пир
    Надменнее и проще нас.
Сзывает варварская лира!</pre></spoiler>
                          ''1922''
'''Россия''' (18 октября 1908)<spoiler><pre>
Опять, как в годы золотые,
Три стёртых треплются шлеи,
И вязнут спицы росписные
В расхлябанные колеи…


Россия, нищая Россия,
В заветных ладанках не носим на груди,
Мне избы серые твои,
О ней стихи навзрыд не сочиняем,
Твои мне песни ветровые,
Наш горький сон она не бередит,
Как слезы первые любви!
Не кажется обетованным раем.
 
Не делаем её в душе своей
Тебя жалеть я не умею
Предметом купли и продажи,
И крест свой бережно несу…
Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,
Какому хочешь чародею
О ней не вспоминаем даже.
Отдай разбойную красу!
Да, для нас это грязь на калошах,
 
Да, для нас это хруст на зубах.
Пускай заманит и обманет,
И мы мелем, и месим, и крошим
Не пропадёшь, не сгинешь ты,
Тот ни в чём не замешанный прах.
И лишь забота затуманит
Но ложимся в неё и становимся ею,
Твои прекрасные черты…
Оттого и зовем так свободно — своею.
 
</poem></spoiler>
Ну что ж? Одной заботой боле —
Одной слезой река шумней
А ты всё та же — лес, да поле,
Да плат узорный до бровей…


И невозможное возможно,
'''«Когда в тоске самоубийства…»''' (1917—1920)<ref>Стихотворение датировано самой Ахматовой 1917 годом, но описываемые исторические события произошли в 1918 году. В самой первой опубликованной редакции 1918 года отсутствовало 5-е четверостишие, оно появится весной 1920 года. В сборнике, изданном в 1921 году, в связи с изменением обстоятельств была выброшена вторая строфа. В 1940 году вырезаны цензурой уже первые две строфы. А здесь приводится контаминированная редакция из сборника стихов 2000 года, подготовленного Н. И. Крайневой. [http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/kritika/ivanova-o-tekstologii-i-datirovke.htm]</ref>{{якорь|1920-1}}
Дорога долгая легка,
Когда блеснёт в дали дорожной
Мгновенный взор из-под платка,
Когда звенит тоской острожной
Глухая песня ямщика!..</pre></spoiler>
<br clear=all>


== '''Брюсов''' Валерий Яковлевич ([[rwp:Брюсов, Валерий Яковлевич|1873—1924]]) ==
<spoiler><poem>
[[File:Valery Bryusov c. 1900.jpg|thumb|200px|Валерий Брюсов]]
Когда в тоске самоубийства
'''России''' (1920)<spoiler><pre>
Народ гостей немецких ждал,
В стозарном зареве пожара,
И дух суровый византийства
Под ярый вопль вражды всемирной,
От русской церкви отлетал,
В дыму неукрощенных бурь,
Твой облик реет властной чарой:
Венец рубинный и сапфирный
Превыше туч пронзил лазурь!


Россия! в злые дни Батыя
Когда приневская столица,
Кто, кто монгольскому потопу
Забыв величие своё,
Возвёл плотину, как не ты?
Как опьяневшая блудница,
Чья, в напряжённой воле, выя,
Не знала, кто берёт её,
За плату рабств, спасла Европу
От Чингис-хановой пяты?


Но из глухих глубин позора,
Мне голос был. Он звал утешно,
Из тьмы бессменных унижений,
Он говорил: «Иди сюда,
Вдруг, ярким выкриком костра,
Оставь свой край глухой и грешный,
Не ты ль, с палящей сталью взора,
Оставь Россию навсегда.
Взнеслась к державности велений
 
В дни революции Петра?
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну чёрный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».


И вновь, в час мировой расплаты,
Но равнодушно и спокойно
Дыша сквозь пушечные дула,
Руками я замкнула слух,
Огня твоя хлебнула грудь, —
Чтоб этой речью недостойной
Всех впереди, страна-вожатый,
Не осквернился скорбный дух.
Над мраком факел ты взметнула,
</poem></spoiler>
Народам озаряя путь.


Что ж нам пред этой страшной силой?
'''С самолёта''' (май 1944) {{якорь|1944-1}}
Где ты, кто смеет прекословить?
Где ты, кто может ведать страх?
Нам — лишь вершить, что ты решила,
Нам — быть с тобой, нам — славословить
Твоё величие в веках!</pre></spoiler>
'''Только русский''' (1919)<spoiler><pre>
Только русский, знавший с детства
Тяжесть вечной духоты,
С жизнью взявший, как наследство,
Дедов страстные мечты;


Тот, кто выпил полной чашей
<spoiler><poem>
Нашей прошлой правды муть,—
            1
Без притворства может к нашей
Новой вольности примкнуть!


Мы пугаем. Да, мы дики,
На сотни верст, на сотни миль,
Тёсан грубо наш народ;
На сотни километров
Ведь века над ним владыки
Лежала соль, шумел ковыль,
Простирали тяжкий гнёт,
Чернели рощи кедров.
Как в первый раз я на неё,
На Родину, глядела.
Я знала: это всё моё
Душа моя и тело.
 
            2
 
Белым камнем тот день отмечу,
Когда я о победе пела,
Когда я победе навстречу,
Обгоняя солнце, летела.
 
            3


Выполняя труд тяжёлый,
И весеннего аэродрома
Загнан, голоден и наг,
Шелестит под ногой трава.
Он не знал дороги в школы,
Дома, дома — ужели дома!
Он был чужд вселенских благ;
Как всё ново и как знакомо,
И такая в сердце истома,
Сладко кружится голова…
В свежем грохоте майского грома —
Победительница Москва!
</poem></spoiler>


Просвещенья ключ целебный
<br clear=all>
Скрыв, бросали нам цари
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Лишь хоругви, лишь молебны,
В пёстрых красках алтари!


И когда в толпе шумливой,
== '''Белов''' Василий Иванович ([[runi:Белов, Василий Иванович|1932—2012]]) ==
Слышишь брань и буйный крик,—
[[Файл:Vasilii_Belov.jpg|thumb|200px|Василий Белов]]
Вникни думой терпеливой
'''Россия''' (1961){{якорь|1961-3}}
В новый, пламенный язык.


Ты расслышишь в нём, что прежде
<spoiler><poem>
Не звучало нам вовёк:
Она меня не приласкала,
В нём теперь — простор надежде,
а обняла с железной хваткой,
В нём — свободный человек.
жалеть и нянчиться не стала,
в борьбу втянула без остатка.


Чьи-то цепи где-то пали,
Борьба! Какое, скажут, слово-то,
Что-то взято навсегда,
давно оскомину набило,
Люди новые восстали
но в мире, надвое расколотом,
Здесь, в республике труда.
меня оно всегда будило.


Полюби ж в толпе вседневный
Будило утром, днём и вечером
Шум её, и гул, и гам,—
от сна, от голубого детства.
Даже грубый, даже гневный,
Борьба! И больше делать нечего
Даже с бранью пополам!</pre></spoiler>
и никуда уже не деться.
<br clear=all>


== '''Васильев''' Сергей Александрович ([[rwp:Васильев,_Сергей_Александрович_(поэт)|1911—1975]]) ==
А мир, велик, суров и радостен,
'''Родная земля''' (1958. Алтай, Поспелихинский район)<spoiler><pre>
моей Отчизной огорошен,
Поля, да богатства лесные,
всё меньше в жизни дряхлой гадости,
да синих озёр благодать.
всё больше свежести хорошей!
Россия, Россия, Россия!
 
Границ красоте не видать.
Но если я уйду из боя
Ещё лишь вчера в Адыгее
для тишины и для бессилья,
я гостем на празднике был,
ты не бери меня с собою,
гулял по зелённым аллеям,
ты прокляни меня, Россия!
вино виноградное пил.
</poem></spoiler>
А ныне уже, оставляя
 
от шин вездехода следы,
'''«Заросла ты, Москва, бузиной…»''' (1993){{якорь|1993-2}}
качу по равнине Алтая
 
в пшеничных полях Кулунды.
<spoiler><poem>
Казалось бы, что тут такого —
    И врагу никогда не добиться,
здесь дышит Сибирь, там Кавказ,
    Чтоб склонилась твоя голова,
но вдумайтесь: честное слово,
    Дорогая моя столица,
на сказку похож мой рассказ.
    Золотая моя Москва.
Ведь эти различья земные —
        ''Из песни военного времени''
черты одного же лица:
 
Россия, Россия, Россия!
Заросла ты, Москва, бузиной,
Ни края ей нет, ни конца.
и тебя поделили по-братски
Подвластны винтам самолёта,
атлантический холод ночной
лучась, подо мною прошли
и безжалостный зной азиатский.
в осеннем багрянце широты
 
великой российской земли.
Не боялась железных пантер,
И всюду, на всём расстоянье,
у драконов не клянчила милость,
на запад, на юг, на восток —
отзовись, почему же теперь
огней молодое сиянье,
золотому тельцу поклонилась?
бессчётные стрелы дорог.
 
Сады, корпуса заводские,
Все заставы сгорели дотла,
гигантские склады зерна.
караульщики слепы и глухи,
Россия, Россия, Россия!
и святые твои купола
Ты ленинской мыслью сильна.
облепили зловещие духи.
Недаром к борьбе пробудила
 
ты честных своих сыновей
Притомясь в поднебесной игре,
и миру всему возвестила
опускаются с ревом и писком
о солнечной правде своей.
в тишину на Поклонной горе,
Живёт, молодеет, мужает,
в суету на холме Боровицком.
людские сердца веселя,
 
большие растит урожаи
Днём и ночью по жилам антенн
родная навеки земля.
ядовитая влага струится…
Россия, Россия, Россия!
Угодила в египетский плен
Бессмертны на все времена
золотая моя столица!
знамёна твои боевые,
</poem></spoiler>
героев твоих имена.</pre></spoiler>
 
'''Россия''' (1946)<spoiler><pre>
<br clear=all>
Люблю тебя, моя Россия,
[[#вернуться к содержанию||^|]]
за ясный свет твоих очей,
 
за ум, за подвиги святые,
== '''Бехтеев''' Сергей Сергеевич ([[runi:Бехтеев, Сергей Сергеевич|1879—1954]]) ==
за голос звонкий, как ручей.
[[Файл:Behteev.jpg|thumb|200px|Сергей Бехтеев]]
Одною общею судьбою
'''«Царская Россия — кротость и смиренье…»''' (30 мая 1952. Ницца) {{якорь|1952-1}}
навеки связанный с тобой,
 
горжусь, как матерью, тобою,
<spoiler><poem>
благословляющей на бой.
Царская Россия: — кротость и смиренье,
В день расставанья, в миг разлуки
У икон столетних жаркие молитвы,
целую мысленно всегда
Жажда покаянья, сладость всепрощенья,
твои натруженные руки
Жертвенная доблесть безкорыстной битвы…
в часы бессменного труда.
 
В глухую ночь грозы военной
Царская Россия: — говор колокольный,
и в светлый полдень торжества
Средь боров дремучих древних келий срубы,
несу в себе, как дар бесценный,
Радость и веселье встречи хлебосольной,
огонь великого родства…
О любви заветной шепчущие губы…
Люблю твои луга и нивы,
 
прозрачный зной твоих равнин,
Царская Россия: — общий труд и служба,
к воде склонившиеся ивы,
Твёрдая охрана мира и порядка,
верха пылающих рябин.
Всех её сословий и народов дружба,
Люблю тебя с твоей тайгою,
Вековой избыток щедрого достатка…
с воспетым трижды камышом,
 
с великой Волгою-рекою,
Царская Россия: — это быт былинный,
с могучим, быстрым Иртышем.
Это лад семейный, это строй свободный,
Люблю, глубоко понимаю,
Наш язык могучий, наш уклад старинный,
твержу всем сердцем наизусть
Удаль и отвага пляски хороводной.
всё то, что гордо называю
 
одним широким словом: Русь.
Царская Россия: — вера в подвиг ратный,
Но я пою и славлю ныне
В торжество и славу мудрого правленья,
не твой ромашковый покой,
Небом данный свыше жребий благодатный
а славлю Русь, как героиню,
Родине великой честного служенья…
как землю, гордости людской.
 
Люблю тебя, моя Россия,
Царская Россия: — помощь нищей братьи,
за твой характер боевой,
Смелая защита от чужой угрозы,
за испытанья грозовые,
Матери счастливой нежное объятье,
за величавый облик твой.
Доброю рукою вытертые слёзы…
Люблю за то, что первой в мире
 
законы рабства истребя,
Царская Россия: — наша песнь родная,
бесправья тягостные гири
Без конца, без края большака дорога,
ты гневно сбросила с себя.
Царская Россия: — это Русь Святая,
Что на развалинах царизма
Та, что ищет правду, та, что верит в Бога!
своею собственной рукой
</poem></spoiler>
воздвигла ты, моя Отчизна,
 
мир справедливости большой.
<br clear=all>
И в час, когда пора настала
[[#вернуться к содержанию||^|]]
оборонить его в бою,
 
ты в полный рост отважно встала
== '''Блок''' Александр Александрович ([[runi:Блок, Александр Александрович|1880—1921]]) ==
за правду светлую свою.
[[Файл:Alexander Blok.jpeg|thumb|200px|Александр Блок]]
Люблю тебя за то, что снова
'''[[Скифы (Блок)|Скифы]]''' (30 января 1918){{якорь|1918-1}}
в борьбе свободу ты спасла,
 
что ты решающее слово
<spoiler><poem>
с мечом в руках произнесла.
                    Панмонголизм! Хоть имя дико,
Что, победив, стряхнув усталость,
                    Но мне ласкает слух оно.
неколебима и тверда
                                  Владимир Соловьёв
ты вновь примером оказалась,
 
на стройке мирного труда.
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Твои штыки на солнце блещут,
Попробуйте, сразитесь с нами!
тебя друзья боготворят.
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
Твоя ликующая сила
С раскосыми и жадными очами!
под сенью стягов огневых
 
объединила и сплотила
Для вас — века, для нас — единый час.
семью республик молодых.
Мы, как послушные холопы,
Не счесть теперь твои богатства,
Держали щит меж двух враждебных рас
не разомкнуть священных уз,
Монголов и Европы!
не разделить знамёна братства
 
и не расторгнуть их союз.
Века, века ваш старый горн ковал
Прямым путём деяний славных
И заглушал грома, лавины,
ты с честью вышла на простор
И дикой сказкой был для вас провал
по праву первой среди равных
И Лиссабона, и Мессины!
твоих пятнадцати сестёр.
 
</pre></spoiler>
Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
 
Вот — срок настал. Крылами бьёт беда,
И каждый день обиды множит,
И день придёт — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
 
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!
 
Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь чёрной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..
 
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
 
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжёт, и губит!
 
Мы любим всё — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…
 
Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далёкий аромат,
И Кёльна дымные громады…


== '''Вертинский''' Александр Николаевич ([[rwp:Вертинский,_Александр_Николаевич|1889—1957]]) ==
Мы любим плоть — и вкус её, и цвет,
'''О нас и о Родине''' (1935)<spoiler><pre> 
И душный, смертный плоти запах…
Проплываем океаны,
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
Бороздим материки
В тяжёлых, нежных наших лапах?
И несем в чужие страны
Чувство русское тоски.


И никак понять не можем,
Привыкли мы, хватая под уздцы
Что в сочувствии чужом
Играющих коней ретивых,
Только раны мы тревожим,
Ломать коням тяжёлые крестцы,
А покоя не найдём.
И усмирять рабынь строптивых…


И пора уже сознаться,
Придите к нам! От ужасов войны
Что напрасен дальний путь,
Придите в мирные обьятья!
Что довольно улыбаться,
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Извиняться как-нибудь.
Товарищи! Мы станем — братья!


Что пора остановиться,
А если нет — нам нечего терять,
Как-то где-то отдохнуть
И нам доступно вероломство!
И спокойно согласиться,
Века, века вас будет проклинать
Что былого не вернуть.
Больное позднее потомство!


И еще понять беззлобно,
Мы широко по дебрям и лесам
Что свою, пусть злую, мать
Перед Европою пригожей
Все же как-то неудобно
Расступимся! Мы обернёмся к вам
Вечно в обществе ругать.
Своею азиатской рожей!
 
Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
 
Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.
 
Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..


А она цветет и зреет,
В последний раз — опомнись, старый мир!
Возрожденная в Огне,
На братский пир труда и мира,
И простит и пожалеет
В последний раз на светлый братский пир
И о вас и обо мне!..
Сзывает варварская лира!
</pre></spoiler>
</poem></spoiler>


'''Россiя''' (18 октября 1908)<ref>Приводится в дореволюционной орфографии по [https://dlib.rsl.ru/viewer/01004202753#?page=33 изданию 1915 года] в связи с неправильным переводом с русского на русский.[https://vz.ru/opinions/2018/10/11/945597.html]</ref>{{якорь|1908-1}}


== '''Волошин''' Максимилиан Александрович ([[rwp:Волошин,_Максимилиан_Александрович|1877—1932]]) ==
<spoiler><poem>
[[File:Maximilian Voloshin.jpg|thumb|200px|Максимилиан Волошин]]
Опять, какъ в годы золотые,
'''Заклинание''' (19 июня 1920, Коктебель)<spoiler><pre>
Три стёртыхъ треплются шлеи,
        (От усобиц)
И вязнутъ спицы росписныя
Въ расхлябанныя колеи…


Из крови, пролитой в боях,
Россiя, нищая Россiя,
Из праха обращённых в прах,
Мнѣ избы сѣрые твои,
Из мук казнённых поколений,
Твои мнѣ пѣсни вѣтровыя,
Из душ, крестившихся в крови,
Какъ слёзы первыя любви!
Из ненавидящей любви,
Из преступлений, исступлений —
Возникнет праведная Русь.


Я за неё за всю молюсь
Тебя жалѣть я не умѣю
И верю замыслам предвечным:
И крестъ свой бережно несу…
Её куют ударом мечным,
Какому хочешь чародѣю
Она мостится на костях,
Отдай разбойную красу!
Она святится в ярых битвах,
На жгучих строится мощах,
В безумных плавится молитвах.</pre></spoiler>
'''Мир''' (23 ноября 1917)<spoiler><pre> 
С Россией кончено… На последях
Её мы прогалдели, проболтали,
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях,


Распродали на улицах: не надо ль
Пускай заманитъ и обманетъ, —
Кому земли, республик, да свобод,
Не пропадёшь, не сгинешь ты,
Гражданских прав? И родину народ
И лишь забота затуманитъ
Сам выволок на гноище, как падаль.
Твои прекрасныя черты…


О, Господи, разверзни, расточи,
Ну что жъ? Одной заботой болѣ —
Пошли на нас огнь, язвы и бичи,
Одной слезой рѣка шумнѣй
Германцев с запада, Монгол с востока,
А ты всё та же — лѣс, да поле,
Да платъ узорный до бровей…


Отдай нас в рабство вновь и навсегда,
И невозможное возможно,
Чтоб искупить смиренно и глубоко
Дорога долгая легка,
Иудин грех до Страшного Суда!
Когда блеснётъ въ дали дорожной
</pre></spoiler>
Мгновенный взоръ изъ-подъ платка,
'''Россия''' (1915)<spoiler><pre> 
Когда звенитъ тоской острожной
Враждующих скорбный гений
Глухая пѣсня ямщика!..
Братским вяжет узлом,
</poem></spoiler>
И зло в тесноте сражений
Побеждается горшим злом.


Взвивается стяг победный…
'''«Грешить бесстыдно, непробудно…»''' (1914){{якорь|1914-1}}
Что в том, Россия, тебе?
Пребудь смиренной и бедной –
Верной своей судьбе.


Люблю тебя побеждённой,
<spoiler><poem>
Поруганной и в пыли,
Грешить бесстыдно, непробудно,
Таинственно осветлённой
Счёт потерять ночам и дням,
Всей красотой земли.
И, с головой от хмеля трудной,
Пройти сторонкой в Божий храм.


Люблю тебя в лике рабьем,
Три раза преклониться долу,
Когда в тишине полей
Семь — осенить себя крестом,
Причитаешь голосом бабьим
Тайком к заплёванному полу
Над трупами сыновей.
Горячим прикоснуться лбом.
 
Кладя в тарелку грошик медный,
Три, да ещё семь раз подряд
Поцеловать столетний, бедный
И зацелованный оклад.


Когда сердце никнет и блещет,
А воротясь домой, обмерить
Когда связав по ногам,
На тот же грош кого-нибудь,
Наотмашь хозяин хлещет
И пса голодного от две́ри,
Тебя по кротким глазам.
Икнув, ногою отпихнуть.


Сильна ты нездешней мерой,
И под лампадой у иконы
Нездешней страстью чиста,
Пить чай, отщёлкивая счёт,
Неутолённой верой
Потом переслюнить купоны,
Твои запеклись уста.
Пузатый отворив комод,


Дай слов за тебя помолиться,
И на перины пуховые
Понять твоё бытиё,
В тяжёлом завалиться сне…
Твоей тоске причаститься,
Да, и такой, моя Россия,
Сгореть во имя твоё.
Ты всех краёв дороже мне.
</pre></spoiler>
</poem></spoiler>
<br clear=all>


== '''Гиппиус''' Зинаида Николаевна ([[rwp:Гиппиус,_Зинаида_Николаевна|1869—1945]]) ==
[[File:Gippius 1910s.jpg|thumb|200px|Зинаида Гиппиус]]
'''Так есть''' (1918)<spoiler><pre> 
Если гаснет свет — я ничего не вижу.
Если человек зверь — я его ненавижу.
Если человек хуже зверя — я его убиваю.
Если кончена моя Россия — я умираю.
</pre></spoiler>
<br clear=all>
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]


== '''Глинка''' Фёдор Николаевич ([[rwp:Глинка,_Фёдор_Николаевич|1786—1880]]) ==
== '''Боков''' Виктор Фёдорович ([[runi:Боков, Виктор Фёдорович|1914—2009]]) ==
[[File:F Glinka.jpg|thumb|Фёдор Глинка (1878)]]
[[Файл:Виктор Боков.jpg|thumb|200px|Виктор Боков]]
'''Ура!''' (1854)<spoiler><pre>
'''Откуда начинается Россия?''' (1962) {{якорь|1962-1}}
Ура!.. На трёх ударим рАзом,
Не даром же трёхгранный штык
«Ура»! — отгрянет над Кавказом,
В Европу грянет тот же клик!..
И двадцать шло на нас народов,
Но Русь управилась с гостьми:
Их кровь замыла след походов;
Поля белелись их костьми.


Тогда спасали мы родную
<spoiler><poem>
Страну и честь, и Царский трон;
Откуда начинается Россия?
Тогда о нашу грудь стальную
С Курил? С Камчатки? Или с Командор?
Расшибся сам Наполеон!..  
О чём грустят глаза её степные
Над камышами всех её озёр?
Россия начинается с пристрастья
  к труду,
    к терпенью,
      к правде,  
        к доброте.
Вот в чем её звезда. Она прекрасна!
Она горит и светит в темноте.


Теперь же вздрогни, вся природа!
Отсюда все дела её большие,
Во сне не снилось никому:
Её неповторимая судьба.
Два христианские народа
И если ты причастен к ней —
На нас грозятся за чалму!!  
Россия
Не с гор берёт начало, а с тебя!
</poem></spoiler>


Но год двенадцатый не сказки,
'''«Я видел Русь у берегов Камчатки…»''' (1965) {{якорь|1965-3}}
И Запад видел не во сне,
Как двадцати народов каски
Валялись на Бородине.
И видел, что за все лишенья,
Пришли с царём пощады мы ж,
И белым знаменем прощенья
Прикрыли трепетный Париж.


И видел, что коня степного
<spoiler><poem>
На Сену пить водил калмык,  
Я видел Русь у берегов Камчатки.
И в Тюильри у часового
Мне не забыть, наверно, никогда:
Сиял, как дома, русский штык!..  
Холодным взмывом скал земля кончалась,
А дальше шла солёная вода.


И сын пределов енисейских,  
Я видел Русь в её степном обличье:
Или придонский наш казак,  
Сурки свистели, зной валил волов,
В полях роскошных Елисейских,
На ковылях с эпическим величьем
Походный ставил свой бивак…
Распластывались тени от орлов.


Но засорив поля картечью,  
Я видел Русь лесную, боровую,
В Париже русский мирно жил,  
Где рыси, глухари-бородачи,
И бойкою французской речью
Где с ружьецом идут напропалую
Да русским золотом сорил.  
Охотники, темней, чем кедрачи.


И после, на Москве сожжённой
Я видел Русь в иконах у Рублёва —
И над нетронутой Невой,  
Глаза, как окна, свет их нестерпим,
Никем, нигде не оскорблённый
Я узнавал черты лица родного,
Француз с британцем был, как свой.
Как матери родной, был предан им.
Но что же? За хлеб-соль и дружбу
Предав наш символ за Коран,  
Вы к туркам поступили в службу
И отступились христиан!!
Что ж скажет летопись пред светом
Про нечестивый ваш союз?
Британец в сделке с Магометом,  
И — стыд! Отурчился француз!!


Но тщетны ваши упованья
Ни на каких дорогах и дорожках
Взять верх на суше и морях:
Я, сын Руси, забыть её не мог!
Спросите древние сказанья
Она в меня легла, как гриб в лукошко,
О русском мужестве в боях…
Как дерево в пазы и мягкий мох.
</poem></spoiler>


Спроситесь и с полями битвы,
<br clear=all>
Как русским святы честь и долг
[[#вернуться к содержанию||^|]]
И как доходны их молитвы
И как велик российский Бог!!!


Знакома ль вам пучина Понта?
== '''Брюсов''' Валерий Яковлевич ([[runi:Брюсов, Валерий Яковлевич|1873—1924]]) ==
Спросите у неё самой:  
[[Файл:Valery Bryusov c. 1900.jpg|thumb|200px|Валерий Брюсов]]
Каков был пламень горизонта,  
'''России''' (1920){{якорь|1920-2}}
Когда горело под Чесмой?..  


Что ж вас гордят так ваши силы
<spoiler><poem>
И ваш высокопарный флот?!
В стозарном зареве пожара,
Есть и у нас в морях ветрила
Под ярый вопль вражды всемирной,
И колесистый пароход!..
В дыму неукрощённых бурь, —
     
Твой облик реет властной чарой:
И наш моряк с мятежной влагой
Венец рубинный и сапфирный
Не меньше вашего знаком…
Превыше туч пронзил лазурь!
И русской там возьмёт отвагой,  
Где не придется взять числом… 
           
Так знайте, ваши все мытарства,  
Расчёт и вычет всё мечта!
Вам русского не сдвинуть царства:  
Оно с Христом и за Христа!..
</pre></spoiler>
<br clear=all>


== '''Друнина''' Юлия Владимировна ([[rwp:Друнина,_Юлия_Владимировна|1924—1991]]) ==
Россия! в злые дни Батыя
'''О, Россия!..''' (1955)<spoiler><pre> 
Кто, кто монгольскому потопу
О, Россия!
Возвёл плотину, как не ты?
С нелегкой судьбою страна…
Чья, в напряжённой воле, выя,
У меня ты, Россия,
За плату рабств, спасла Европу
Как сердце, одна.
От Чингис-хановой пяты?
Я и другу скажу,
Я скажу и врагу —
Без тебя,
Как без сердца,
Прожить не смогу…
</pre></spoiler>


== '''Евтушенко''' Евгений Александрович ([[rwp:Евтушенко,_Евгений_Александрович|род. 1932]]) ==
Но из глухих глубин позора,
'''Идут белые снеги''' (1965)<spoiler><pre> 
Из тьмы бессменных унижений,
Идут белые снеги,
Вдруг, ярким выкриком костра,
как по нитке скользя…
Не ты ль, с палящей сталью взора,
Жить и жить бы на свете,
Взнеслась к державности велений
но, наверно, нельзя.
В дни революции Петра?


Чьи-то души бесследно,
И вновь, в час мировой расплаты,
растворяясь вдали,
Дыша сквозь пушечные дула,
словно белые снеги,
Огня твоя хлебнула грудь,
идут в небо с земли.
Всех впереди, страна-вожатый,
Над мраком факел ты взметнула,
Народам озаряя путь.


Идут белые снеги…
Что ж нам пред этой страшной силой?
И я тоже уйду.
Где ты, кто смеет прекословить?
Не печалюсь о смерти
Где ты, кто может ведать страх?
и бессмертья не жду.
Нам — лишь вершить, что ты решила,
Нам — быть с тобой, нам — славословить
Твоё величие в веках!
</poem></spoiler>


я не верую в чудо,
'''Только русский''' (1919){{якорь|1919-1}}
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.


И я думаю, грешный,
<spoiler><poem>
ну, а кем же я был,
Только русский, знавший с детства
что я в жизни поспешной
Тяжесть вечной духоты,
больше жизни любил?
С жизнью взявший, как наследство,
Дедов страстные мечты;


А любил я Россию
Тот, кто выпил полной чашей
всею кровью, хребтом
Нашей прошлой правды муть,—
её реки в разливе
Без притворства может к нашей
и когда подо льдом,
Новой вольности примкнуть!


дух её пятистенок,
Мы пугаем. Да, мы — дики,
дух её сосняков,
Тёсан грубо наш народ;
её Пушкина, Стеньку
Ведь века над ним владыки
и её стариков.
Простирали тяжкий гнёт,


Если было несладко,
Выполняя труд тяжёлый,
я не шибко тужил.
Загнан, голоден и наг,
Пусть я прожил нескладно,
Он не знал дороги в школы,
для России я жил.
Он был чужд вселенских благ;


И надеждою маюсь,
Просвещенья ключ целебный
(полный тайных тревог)
Скрыв, бросали нам цари
что хоть малую малость
Лишь хоругви, лишь молебны,
я России помог.
В пёстрых красках алтари!


Пусть она позабудет,
И когда в толпе шумливой,
про меня без труда,
Слышишь брань и буйный крик,
только пусть она будет,
Вникни думой терпеливой
навсегда, навсегда.
В новый, пламенный язык.


Идут белые снеги,
Ты расслышишь в нём, что прежде
как во все времена,
Не звучало нам вовек:
как при Пушкине, Стеньке
В нём теперь — простор надежде,
и как после меня,
В нём — свободный человек.
 
Чьи-то цепи где-то пали,
Что-то взято навсегда,
Люди новые восстали
Здесь, в республике труда.
 
Полюби ж в толпе вседневный
Шум её, и гул, и гам,—
Даже грубый, даже гневный,
Даже с бранью пополам!
</poem></spoiler>


Идут снеги большие,
<br clear=all>
аж до боли светлы,
[[#вернуться к содержанию||^|]]
и мои, и чужие
заметая следы.


Быть бессмертным не в силе,
== '''Бушин''' Владимир Сергеевич ([[runi:Бушин, Владимир Сергеевич|1924—2019]]) ==
но надежда моя:
[[Файл:Bushin.jpg|thumb|200px|Владимир Бушин]]
если будет Россия,
'''Моё время''' (1999){{якорь|1999-1}}
значит, буду и я.
</pre></spoiler>


== '''Есенин''' Сергей Александрович ([[rwp:Есенин,_Сергей_Александрович|1895—1925]]) ==
<spoiler><poem>
[[File:Esenin_Moscow_1922.jpg|Сергей Есенин (1921)|thumb|200px|Сергей Есенин (1921)]]
Я жил во времена Советов.
'''Гой ты, Русь, моя родная''' (1914)<spoiler><pre>
И видел всё и убеждён:
Гой ты, Русь, моя родная,
Для тружеников, для поэтов
Хаты — в ризах образа…
Достойней не было времён.
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза.


Как захожий богомолец,
Я жил в Стране Социализма.
Я смотрю твои поля.
И взвесил все её дела
А у низеньких околиц
И понял: никогда Отчизна
Звонно чахнут тополя.
Сильней и краше не была.


Пахнет яблоком и медом
Я жил во времена Союза
По церквам твой кроткий Спас.
В семье несметных языков,
И гудит за корогодом
Где дружбы дух и братства узы
На лугах веселый пляс.
Страну хранили от врагов.


Побегу по мятой стежке
Я жил в эпоху Пятилеток,
На приволь зеленых лех,
И был голодным иногда,
Мне навстречу, как сережки,
Но видел я — мой глаз был меток,
Прозвенит девичий смех.
Нам светит горняя звезда.


Если крикнет рать святая:
Да, ошибались мы во многом,
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Но первыми прорвали мрак.
Я скажу: «Не надо рая,
И в Судный день, представ пред Богом,
Дайте родину мою».</pre></spoiler>
Мы развернём наш Красный Флаг.
'''Русь советская''' (1924)<spoiler><pre>
</poem></spoiler>
Тот ураган прошёл. Нас мало уцелело.
 
На перекличке дружбы многих нет.
'''Русским''' (31 декабря 2009. Красновидово){{якорь|2009-1}}
Я вновь вернулся в край осиротелый,
 
В котором не был восемь лет.
<spoiler><poem>
Таких в долгой жизни я много видал.
С дней юных законом их стало:
Если России не всё ты отдал,
Значит, отдал ты мало.
   
Пусть ты и честно, и праведно жил
И хлеб зарабатывал по{{Ударение}}том,
Но если не всё для страны совершил,
Считаться не смей патриотом.
   
К спасению путь во веки веков
Был жёстким, кровавым и узким.
А ты, коль за Родину в бой не готов,
Не смей называть себя русским!
</poem></spoiler>


Кого позвать мне?  С кем мне поделиться
<br clear=all>
Той грустной радостью, что я остался жив?
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Здесь даже мельница — бревенчатая птица
С крылом единственным — стоит, глаза смежив.


Я никому здесь не знаком,
== '''Ваншенкин''' Константин Яковлевич ([[runi:Ваншенкин, Константин Яковлевич|1925—2012]]) ==
А те, что помнили, давно забыли.
[[Файл:Vanshenkin_Konstantin.jpg|thumb|200px|Константин Ваншенкин]]
И там, где был когда-то отчий дом,
'''Родина''' (1964) {{якорь|1964-1}}
Теперь лежит зола да слой дорожной пыли.


А жизнь кипит.
<spoiler><poem>
Вокруг меня снуют
Как же ты необъятна!
И старые и молодые лица.
С первых моих слогов
Но некому мне шляпой поклониться,
Белые твои пятна
Ни в чьих глазах не нахожу приют.
Блещут белее снегов.


И в голове моей проходят роем думы:
Катится, нарастая,
Что родина?
Долгий, как сон, гудок.
Ужели это сны?
Жизнь без конца и края,
Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый
Ну, и ещё гудок.
Бог весть с какой далекой стороны.


И это я!
Ветром раздуты шторы…
Я, гражданин села,
Если б хватило сил,
Которое лишь тем и будет знаменито,
Все бы твои просторы
Что здесь когда-то баба родила
Трижды исколесил.
Российского скандального пиита.


Но голос мысли сердцу говорит:
А подойду с годами
«Опомнись!  Чем же ты обижен?
К скрытому рубежу,
Ведь это только новый свет горит
Стынущими губами
Другого поколения у хижин.
Так я тебе скажу:


Уже ты стал немного отцветать,
«Ноги мои устали
Другие юноши поют другие песни.
Идти сквозь твои поля,
Они, пожалуй, будут интересней —
Руки мои устали
Уж не село, а вся земля им мать».
Тебя обнимать, земля.


Ах, родина!  Какой я стал смешной.
Устало воображенье
На щеки впалые летит сухой румянец.
Во льдах и в горах бродить.
Язык сограждан стал мне как чужой,
И лишь, не устало сердце
В своей стране я словно иностранец.
Тебя до конца любить».
</poem></spoiler>


Вот вижу я:
<br clear=all>
Воскресные сельчане
[[#вернуться к содержанию||^|]]
У волости, как в церковь, собрались.
Корявыми, немытыми речами
Они свою обсуживают «жись».


Уж вечер. Жидкой позолотой
== '''Васильев''' Сергей Александрович ([[runi:Васильев, Сергей Александрович (поэт)|1911—1975]]) ==
Закат обрызгал серые поля.
[[Файл:Vasil'ev.jpg|thumb|200px|Сергей Васильев]]
И ноги босые, как телки под ворота,
'''Родная земля''' (1958. Алтай, Поспелихинский район) {{якорь|1958-1}}
Уткнули по канавам тополя.


Хромой красноармеец с ликом сонным,
<spoiler><poem>
В воспоминаниях морщиня лоб,
Поля, да богатства лесные,
Рассказывает важно о Будённом,
да синих озёр благодать.
О том, как красные отбили Перекоп.
Россия, Россия, Россия!
 
Границ красоте не видать.
«Уж мы его и этак и раз-этак, —
Ещё лишь вчера в Адыгее
Буржуя энтого… которого… в Крыму…»
я гостем на празднике был,
И клены морщатся ушами длинных веток,
гулял по зелёным аллеям,
И бабы охают в немую полутьму.
вино виноградное пил.
 
А ныне уже, оставляя
С горы идёт крестьянский комсомол,
от шин вездехода следы,
И под гармонику, наяривая рьяно,
качу по равнине Алтая
Поют агитки Бедного Демьяна,
в пшеничных полях Кулунды.
Весёлым криком оглашая дол.
Казалось бы, что тут такого
 
здесь дышит Сибирь, там Кавказ,
Вот так страна!
но вдумайтесь: честное слово,
Какого ж я рожна
на сказку похож мой рассказ.
Орал в стихах, что я с народом дружен?
Ведь эти различья земные
Моя поэзия здесь больше не нужна,
черты одного же лица:
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.
Россия, Россия, Россия!
 
Ни края ей нет, ни конца.
Ну что ж!
Подвластны винтам самолёта,
Прости, родной приют.
лучась, подо мною прошли
Чем сослужил тебе — и тем уж я доволен.
в осеннем багрянце широты
Пускай меня сегодня не поют —
великой российской земли.
Я пел тогда, когда был край мой болен.
И всюду, на всём расстоянье,
на запад, на юг, на восток —
огней молодое сиянье,
бессчётные стрелы дорог.
Сады, корпуса заводские,
гигантские склады зерна.
Россия, Россия, Россия!
Ты ленинской мыслью сильна.
Недаром к борьбе пробудила
ты честных своих сыновей
и миру всему возвестила
о солнечной правде своей.
Живёт, молодеет, мужает,
людские сердца веселя,
большие растит урожаи
родная навеки земля.
Россия, Россия, Россия!
Бессмертны на все времена
знамёна твои боевые,
героев твоих имена.
</poem></spoiler>


Приемлю всё.
'''Россия''' (1946) {{якорь|1946-1}}
Как есть всё принимаю.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу октябрю и маю,
Но только лиры милой не отдам.


Я не отдам её в чужие руки,
<spoiler><poem>
Ни матери, ни другу, ни жене.
Люблю тебя, моя Россия,
Лишь только мне она свои вверяла звуки
за ясный свет твоих очей,
И песни нежные лишь только пела мне.
за ум, за подвиги святые,
 
за голос звонкий, как ручей.
Цветите, юные!  И здоровейте телом!
Одною общею судьбою
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
навеки связанный с тобой,
А я пойду один к неведомым пределам,
горжусь, как матерью, тобою,
Душой бунтующей навеки присмирев.
благословляющей на бой.
 
В день расставанья, в миг разлуки
Но и тогда,
целую мысленно всегда
Когда во всей планете
твои натруженные руки
Пройдёт вражда племен,
в часы бессменного труда.
Исчезнет ложь и грусть,
В глухую ночь грозы военной
Я буду воспевать
и в светлый полдень торжества
Всем существом в поэте
несу в себе, как дар бесценный,
Шестую часть земли
огонь великого родства…
С названьем кратким «Русь».
Люблю твои луга и нивы,
</pre></spoiler>
прозрачный зной твоих равнин,
'''Спит ковыль. Равнина дорогая…''' (1925)<spoiler><pre>
к воде склонившиеся ивы,
Спит ковыль. Равнина дорогая,
верха пылающих рябин.
И свинцовой свежести полынь.
Люблю тебя с твоей тайгою,
Никакая родина другая
с воспетым трижды камышом,
Не вольёт мне в грудь мою теплынь.
с великой Волгою-рекою,
 
с могучим, быстрым Иртышем.
Знать, у всех у нас такая участь,
Люблю, глубоко понимаю,
И, пожалуй, всякого спроси —
твержу всем сердцем наизусть
Радуясь, свирепствуя и мучась,
всё то, что гордо называю
Хорошо живётся на Руси?
одним широким словом: Русь.
 
Но я пою и славлю ныне
Свет луны, таинственный и длинный,
не твой ромашковый покой,
Плачут вербы, шепчут тополя.
а славлю Русь как героиню,
Но никто под окрик журавлиный
как землю гордости людской.
Не разлюбит отчие поля.
Люблю тебя, моя Россия,
 
за твой характер боевой,
И теперь, когда вот новым светом
за испытанья грозовые,
И моей коснулась жизнь судьбы,
за величавый облик твой.
Всё равно остался я поэтом
Люблю за то, что первой в мире
Золотой бревенчатой избы.
законы рабства истребя,
 
бесправья тягостные гири
По ночам, прижавшись к изголовью,
ты гневно сбросила с себя.
Вижу я, как сильного врага,
Что на развалинах царизма
Как чужая юность брызжет новью
своею собственной рукой
На мои поляны и луга.
воздвигла ты, моя Отчизна,
 
мир справедливости большой.
Но и всё же, новью той теснимый,
И в час, когда пора настала
Я могу прочувственно пропеть:
оборонить его в бою,
Дайте мне на родине любимой,
ты в полный рост отважно встала
Всё любя, спокойно умереть!
за правду светлую свою.
</pre></spoiler>
Люблю тебя за то, что снова
'''Неуютная жидкая лунность…''' (1925)<spoiler><pre>
в борьбе свободу ты спасла,
Неуютная жидкая лунность
что ты решающее слово
И тоска бесконечных равнин,—
с мечом в руках произнесла.
Вот что видел я в резвую юность,
Что, победив, стряхнув усталость,
Что, любя, проклинал не один.
неколебима и тверда
ты вновь примером оказалась,
на стройке мирного труда.
Твои штыки на солнце блещут,
тебя друзья боготворят.
Твоя ликующая сила
под сенью стягов огневых
объединила и сплотила
семью республик молодых.
Не счесть теперь твои богатства,
не разомкнуть священных уз,
не разделить знамёна братства
и не расторгнуть их союз.
Прямым путём деяний славных
ты с честью вышла на простор
по праву первой среди равных
твоих пятнадцати сестёр.
</poem></spoiler>


По дорогам усохшие вербы
<br clear=all>
И тележная песня колес…
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Ни за что не хотел я теперь бы,
Чтоб мне слушать её привелось.


Равнодушен я стал к лачугам,
== '''Вертинский''' Александр Николаевич ([[runi:Вертинский, Александр Николаевич|1889—1957]]) ==
И очажный огонь мне не мил.
[[Файл:Vertinskij.jpg|thumb|200px|Александр Вертинский]]
Даже яблонь весеннюю вьюгу
'''О нас и о Родине''' (1935){{якорь|1935-1}}
Я за бедность полей разлюбил.


Мне теперь по душе иное…
<spoiler><poem>
И в чахоточном свете луны
Проплываем океаны,
Через каменное и стальное
Бороздим материки
Вижу мощь я родной стороны.
И несём в чужие страны
Чувство русское тоски.


Полевая Россия! Довольно
И никак понять не можем,
Волочиться сохой по полям!
Что в сочувствии чужом
Нищету твою видеть больно
Только раны мы тревожим,
И березам и тополям.
А покоя не найдём.
 
И пора уже сознаться,
Что напрасен дальний путь,
Что довольно улыбаться,
Извиняться как-нибудь.


Я не знаю, что будет со мною…
Что пора остановиться,
Может, в новую жизнь не гожусь,
Как-то где-то отдохнуть
Но и всё же хочу я стальною
И спокойно согласиться,
Видеть бедную, нищую Русь.
Что былого не вернуть.


И, внимая моторному лаю
И ещё понять беззлобно,
В сонме вьюг, в сонме бурь и гроз,
Что свою, пусть злую, мать
Ни за что я теперь не желаю
Всё же как-то неудобно
Слушать песню тележных колес.
Вечно в обществе ругать.
</pre></spoiler>
<br clear=all>


== '''Карамзин''' Николай Михайлович ([[rwp:Карамзин,_Николай_Михайлович|1766—1826]]) ==
А она цветёт и зреет,
'''К отечеству''' (1793)<spoiler><pre>
Возрождённая в Огне,
Цвети, отечество святое,
И простит и пожалеет
Сынам любезное, драгое!
И о вас и обо мне!..
Мы все боготворим тебя
</poem></spoiler>
И в жертву принести себя
 
Для пользы твоея готовы.
'''Китеж''' (1943) {{якорь|1943-1}}
Ах! смерть ничто, когда оковы
И стыд грозят твоим сынам!
Так древле Кодры умирали,
Так Леониды погибали
В пример героям и друзьям.
Союз родства и узы крови
Не так священы для сердец,
Как свят закон твоей любови.
Оставит милых чад отец,
И сын родителя забудет,
Спеша отечеству служить;
Умрёт он, но потомство будет
Героя полубогом чтить.</pre></spoiler>


== '''Кедрин''' Дмитрий Борисович ([[rwp:Кедрин,_Дмитрий_Борисович|1907—1945]]) ==
<spoiler><poem>
'''Завет''' (1942)<spoiler><pre>
Проклинали. Плакали. Вопили.
В час испытаний
Декламировали: «Наша мать…»
Поклонись Отчизне
В кабаках за возрожденье пили,
По-русски,
Чтоб опять наутро проклинать.
В ночи,
И скажи ей:
— Мать!
Ты жизнь моя!
Ты мне дороже жизни!
С тобою — жить,
С тобою — умирать!
И как бы ни был длинен
И тяжек день военной маяты, —
Коль пахарь ты,
Отдай ей всё, как Минин,
Будь ей Суворовым,
Коль воин ты.
Люби её, клянись, как наши деды,
Горой стоять за жизнь её и честь,
Чтобы сказать в желанный час победы:
— И моего тут капля мёда есть.</pre></spoiler>


== '''Кукольник''' Нестор Васильевич ([[rwp:Кукольник,_Нестор_Васильевич|1809—1868]]) ==
А потом вдруг поняли. Прозрели.
'''Империя''' (1842)<spoiler><pre>
За голову взялись. Неужели
У ног могилы Гедымина,
«Китеж», оживающий без нас…
Теснясь, толпится шумный град;
Так-таки Великая? Подите ж…
Пред ней разбитая твердыня
А она, действительно, как Китеж,
Великокняжеских палат.
Проплывает мимо ваших глаз.
Пред злачным куполом могилы
 
Церквей восходят купола,
И уже сердец людских мильоны
И громы русского орла
Ждут её на дальних берегах.
У той могилы опочили…
И уже пылают их знамёна
О Гедымин! В стране родной
Ей навстречу в поднятых руках.
Почиет мирно пепел твой!
А она, с улыбкой и приветом
Мир несущая народам и векам,
Вся сияет нестерпимым светом,
Всё ещё невидимая вам!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]


Кругом враги когда-то были,
== '''Визбор''' Юрий Иосифович ([[runi:Визбор, Юрий Иосифович|1934—1984]]) ==
Ливонцы, Новгород и Псков;
[[Файл:Jurij_Vizbor.jpg|thumb|200px|Юрий Визбор]]
Татар, волынцев, поляков
'''«Любовь моя, Россия…»''' (1960) {{якорь|1960-1}}
Сюда наезды заходили;
Кругом сто княжеств и врагов,
Сто исповеданий различных
На ста языках, и столичных
Сто многолюдных городов.
Но смолкли бури боевые:
И всё и вся — теперь Россия!


Не семь холмов, а семь морей —
<spoiler><poem>
Подножие святой державы!
Любовь моя, Россия,
Три части света — ложе ей,
Люблю, пока живу,
Полмира — мера русской славы!
Дожди твои косые,
И, будто дома, рыжий финн
Полян твоих траву,
Могилу роет Митридата,
Дорог твоих скитанья,
С товаром тащится литвин
Лихих твоих ребят.
От Арарата до Карпата,
И нету оправданья
С Амура в Калиш наш солдат
Не любящим тебя.
Идёт прогулкой на парад!</pre></spoiler>
 
Любовь моя, Россия,
Ты с каждым днём сильней.
Тебя в груди носили
Солдаты на войне,
Шинелью укрывали
И на руках несли,
От пуль оберегали,
От горя сберегли.
 
Любовь моя, Россия,
Немало над тобой
Невзгоды моросили
Осеннею порой.
Но ты за далью синей
Звездой надежд живёшь,
Любовь моя, Россия,
Спасение моё!
</poem></spoiler>


== '''Лермонтов''' Михаил Юрьевич ([[rwp:Лермонтов,_Михаил_Юрьевич|1814—1841]]) ==
[[File:Mikhail lermontov.jpg|thumb|200px|Михаил Лермонтов в ментике лейб-гвардии Гусарского полка. Картина Петра Заболотского (1837)]]
'''Родина''' (1841)<spoiler><pre>
Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит её рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни тёмной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья.
Но я люблю — за что, не знаю сам —
Её степей холодное молчанье,
Её лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек её, подобные морям;
Просёлочным путем люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень;
Люблю дымок спалённой жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь желтой нивы
Чету белеющих берез.
С отрадой, многим незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно;
И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков.</pre></spoiler>
<br clear=all>
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]


== '''Майоров''' Николай Петрович ([[rwp:Майоров, Николай Петрович (поэт)|1919—1942]]) ==
== '''Волошин''' Максимилиан Александрович ([[runi:Волошин, Максимилиан Александрович|1877—1932]]) ==
'''Мы''' (1940)<spoiler><pre>
[[Файл:Maximilian Voloshin.jpg|thumb|200px|Максимилиан Волошин]]
      Это время
'''Заклинание''' (19 июня 1920, Коктебель){{якорь|1920-3}}
        трудновато для пера.
      В.Маяковский
     
Есть в голосе моём звучание металла.
Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрет. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы —
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы — спросите жен!
     
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.
Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.
И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх — и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжёл, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»! 
</pre></spoiler>


== '''Мориц''' Юнна Петровна ([[rwp:Мориц,_Юнна_Петровна|род. 1937]]) ==
<spoiler><poem>
[[File:Yunna Morits2.jpg|thumb|200px|Юнна Мориц]]
        (От усобиц)
'''Мы со смертью не играем''' [http://www.owl.ru/morits/stih/off-records235.htm]<spoiler><pre>
«Щэ нэ вмэрла Украина», «Ещэ Польска не сгинела»,
Но Россия петь не будет «Я ещё не умерла!»
Эта разница — такого необъятного размера,
Как небесная улыбка лучезарного тепла!


Эта разница бездонна, эта разница интимна,
Из крови, пролитой в боях,
Тайна гимна так взаимна, что влияет на судьбу,
Из праха обращённых в прах,
У России быть не может никогда такого гимна
Из мук казнённых поколений,
«Не дала ещё я дуба», «Не лежу ещё в гробу».
Из душ, крестившихся в крови,
Из ненавидящей любви,
Из преступлений, исступлений —
Возникнет праведная Русь.


Русофобов это свойство пробирает вечным страхом,
Я за неё за всю молюсь
Русофобы чуют нечто, не вместимое в слова…
И верю замыслам предвечным:
Но Россия петь не будет «Я ещё не стала прахом»,
Её куют ударом мечным,
Потому что смерть не любит панибратства, хвастовства.
Она мостится на костях,
Она святится в ярых битвах,
На жгучих строится мощах,
В безумных плавится молитвах.
</poem></spoiler>


«Щэ нэ вмэрла Украина», «Ещэ Польска не сгинела», —
'''Мир''' (23 ноября 1917){{якорь|1917-1}}
Смерть ещё не наступила, вот какие, брат, дела!
Но Россия петь не будет «Я ещё не околела»,
У неё не будет гимна «Я ещё не умерла».


Эта разница священна, и вселенная красива,
<spoiler><poem>
Мы со смертью не играем и не дразним — кто сильней?
С Россией кончено… На последях
«Щэ нэ вмэрла, не сгинела» — так не будет петь Россия,
Её мы прогалдели, проболтали,
Эта разница огромна, остальное — только в ней!
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях,


Наблюдается такая гимнов общая картина —
Распродали на улицах: не надо ль
«Ещэ польска не сгинела», «Щэ нэ вмэрла Украина».
Кому земли, республик, да свобод,
В эту общую картину «Я ещё не умерла» —
Гражданских прав? И родину народ
Слава Богу не вписали нас Поэзии крыла!
Сам выволок на гноище, как падаль.
</pre></spoiler>
 
'''Не будь, Россия, ничьей добычей!''' [http://www.owl.ru/morits/stih/off-records098.htm]<spoiler><pre>         
О, Господи, разверзни, расточи,
Не будь, Россия, ничьей добычей!
Пошли на нас огнь, язвы и бичи,
Не следуй правилам тех приличий,
Германцев с запада, Монгол с востока,
Какие хищник диктует жертвам,
Не будь съедобной!.. Не верь экспертам,
Чей опыт славен словесным блудом,
Тогда не будешь дежурным блюдом,
Закуской, жертвой звериной страсти —
Порвать с восторгом тебя на части!


Не будь безгрешной!.. Из тех, кто живы,
Отдай нас в рабство вновь и навсегда,
Никто не ангел, — упрёки лживы.
Чтоб искупить смиренно и глубоко
Не будь пушистой, а будь зубастой!
Иудин грех до Страшного Суда!
Чисты фашисты, как тюбик с пастой,
</poem></spoiler>
Чисты фашисты, как зубик с пломбой,
Как в небесах санитары с бомбой.
Не говори, что бывает хуже!..
Не жди пощады в глобальной луже.


Не будь, Россия, страной-тарелкой,
'''Россия''' (1915){{якорь|1915-2}}
Разбитой вдребезги подлой сделкой, —
Страной осколков, отдельно взятых
В разъединённых российских штатах.
Не будь разъёмной!.. Не верь экспертам,
Не следуй правилам тех приличий,
Какие хищник диктует жертвам…
Не будь, Россия, ничьей добычей!</pre></spoiler>
'''Сейчасно''' [http://www.owl.ru/morits/stih/off-records114.htm]<spoiler><pre>
Россию любить не модно,
Не выгодно и опасно.
Но честно и благородно —
Россию любить сейчасно.


Когда она будет в моде, —
<spoiler><poem>
Полюбит её отродье,
Враждующих скорбный гений
Которое ей от злости
Братским вяжет узлом,
Сейчасно ломает кости!..</pre></spoiler>
И зло в тесноте сражений
<br clear=all>
Побеждается горшим злом.


== '''Некрасов''' Николай Алексеевич ([[rwp:Некрасов,_Николай_Алексеевич|1821—1878]]) ==
Взвивается стяг победный…
[[File:Николай Некрасов.jpg|thumb|200px|Николай Некрасов]]
Что в том, Россия, тебе?
'''Песнь «Русь» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»''' (1876—1877)<spoiler><pre>
Пребудь смиренной и бедной —
Ты и убогая,
Верной своей судьбе.
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка Русь!


В рабстве спасенное
Люблю тебя побеждённой,
Сердце свободное —
Поруганной и в пыли,
Золото, золото
Таинственно осветлённой
Сердце народное!
Всей красотой земли.


Сила народная,
Люблю тебя в лике рабьем,
Сила могучая —
Когда в тишине полей
Совесть спокойная,
Причитаешь голосом бабьим
Правда живучая!
Над трупами сыновей.
 
Когда сердце никнет и блещет,
Когда связав по ногам,
Наотмашь хозяин хлещет
Тебя по кротким глазам.


Сила с неправдою
Сильна ты нездешней мерой,
Не уживается,
Нездешней страстью чиста,
Жертва неправдою
Неутолённой верой
Не вызывается, —
Твои запеклись уста.


Русь не шелохнется,
Дай слов за тебя помолиться,
Русь — как убитая!
Понять твоё бытиё,
А загорелась в ней
Твоей тоске причаститься,
Искра сокрытая, —
Сгореть во имя твоё.
</poem></spoiler>


Встали — небужены,
<br clear=all>
Вышли — непрошены,
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Жита по зернышку
Горы наношены!


Рать подымается —
== '''Гиппиус''' Зинаида Николаевна ([[runi:Гиппиус, Зинаида Николаевна|1869—1945]]) ==
Неисчислимая!
[[Файл:Gippius 1910s.jpg|thumb|200px|Зинаида Гиппиус]]
Сила в ней скажется
'''Так есть''' (1918){{якорь|1918-2}}
Несокрушимая!
 
<spoiler><poem>
Если гаснет свет — я ничего не вижу.
Если человек зверь — я его ненавижу.
Если человек хуже зверя — я его убиваю.
Если кончена моя Россия — я умираю.
</poem></spoiler>


Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка Русь!.</pre></spoiler>
<br clear=all>
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
== '''Глинка''' Фёдор Николаевич ([[runi:Глинка, Фёдор Николаевич|1786—1880]]) ==
[[Файл:F Glinka.jpg|thumb|200px|Фёдор Глинка (1878)]]
'''Ура!''' (1854) {{якорь|1854-1}}
<spoiler><poem>
Ура!.. На трёх ударим ра{{ударение}}зом,
Не даром же трёхгранный штык
«Ура»! — отгрянет над Кавказом,
В Европу грянет тот же клик!..
И двадцать шло на нас народов,
Но Русь управилась с гостьми:
Их кровь замыла след походов;
Поля белелись их костьми.


== '''Никитин''' Иван Саввич ([[rwp:Никитин, Иван Саввич|1824—1861]]) ==
Тогда спасали мы родную
'''Русь''' (1851)<spoiler><pre>
Страну и честь, и Царский трон;
Под большим шатром
Тогда о нашу грудь стальную
Голубых небес —
Расшибся сам Наполеон!..
Вижу — даль степей
Зеленеется.


И на гранях их,
Теперь же вздрогни, вся природа!
Выше тёмных туч,
Во сне не снилось никому:
Цепи гор стоят
Два христианские народа
Великанами.
На нас грозятся за чалму!!


По степям в моря
Но год двенадцатый не сказки,
Реки катятся,
И Запад видел не во сне,
И лежат пути
Как двадцати народов каски
Во все стороны.
Валялись на Бородине.
И видел, что за все лишенья,
Пришли с царём пощады мы ж,
И белым знаменем прощенья
Прикрыли трепетный Париж.


Посмотрю на юг —
И видел, что коня степного
Нивы зрелые.
На Сену пить водил калмык,
Что камыш густой,
И в Тюильри у часового
Тихо движутся;
Сиял, как дома, русский штык!..


Мурава лугов
И сын пределов енисейских,
Ковром стелется,
Или придонский наш казак,
Виноград в садах
В полях роскошных Елисейских,
Наливается.
Походный ставил свой бивак…


Гляну к северу —
Но засорив поля картечью,
Там, в глуши пустынь,
В Париже русский мирно жил,
Снег, что белый пух,
И бойкою французской речью
Быстро кружится;
Да русским золотом сорил.
 
И после, на Москве сожжённой
И над нетронутой Невой,
Никем, нигде не оскорблённый
Француз с британцем был, как свой.
Но что же? За хлеб-соль и дружбу
Предав наш символ за Коран,
Вы к туркам поступили в службу
И отступились христиан!!
Что ж скажет летопись пред светом
Про нечестивый ваш союз?
Британец в сделке с Магометом,
И — стыд! Отурчился француз!!


Подымает грудь
Но тщетны ваши упованья
Море синее,
Взять верх на суше и морях:
И горами лёд
Спросите древние сказанья
Ходит по морю;
О русском мужестве в боях…


И пожар небес
Спроситесь и с полями битвы,
Ярким заревом
Как русским святы честь и долг
Освещает мглу
И как доходны их молитвы
Непроглядную…
И как велик российский Бог!!!


Это ты, моя
Знакома ль вам пучина Понта?
Русь державная.
Спросите у неё самой:
Моя родина
Каков был пламень горизонта,
Православная!
Когда горело под Чесмой?..


Широко ты, Русь,
Что ж вас гордят так ваши силы
По лицу земли
И ваш высокопарный флот?!
В красе царственной
Есть и у нас в морях ветрила
Развернулася!
И колесистый пароход!..
     
И наш моряк с мятежной влагой
Не меньше вашего знаком…
И русской там возьмёт отвагой,
Где не придётся взять числом…
           
Так знайте, ваши все мытарства,
Расчёт и вычет — всё мечта!
Вам русского не сдвинуть царства:
Оно с Христом и за Христа!..
</poem></spoiler>


У тебя ли нет
<br clear=all>
Поля чистого,
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Где б разгул нашла
Воля смелая?


У тебя ли нет
== '''Джалиль''' Муса ([[runi:Муса Джалиль|1906—1944]]) ==
Про запас казны,
[[Файл:Памятник Мусе Джалилю, Казань.jpg|thumb|200px|Памятник Мусе Джалилю в Казани]]
Для друзей стола,
'''Письмо из окопа''' (октябрь 1941, перевод Владимира Державина) {{якорь|1941-2}}
Меча недругу?
 
<spoiler><poem>
  ''Гази Кашшафу''


У тебя ли нет
Любимый друг!
Богатырских сил,
От твоего письма
Старины святой,
В груди моей живой родник забил.
Громких подвигов?
Прочёл я, взял оружие своё
И воинскую клятву повторил.


Перед кем себя
Я ростом невысок. А в тесноте
Ты унизила?
Окопной с виду вовсе не батыр.
Кому в чёрный день
Но нынче в сердце, в разуме моём,
Низко кланялась?
Мне кажется, вместился целый мир.


На полях своих,
Окоп мой узкий, он сегодня грань
Под курганами,
Враждебных двух миров.
Положила ты
Здесь мрак и свет
Татар полчища.
Сошлись, здесь человечества судьба
Решается на сотни сотен лет.


Ты на жизнь и смерть
И чувствую я, друг мой, что глаза
Вела спор с Литвой
Народов всех теперь на нас глядят,
И дала урок
И, силу в нас вдохнув, сюда, на фронт,
Ляху гордому.
Приветы и надежды их летят.


И давно ль было,
И слышу я, как ночи напролёт
Когда с Запада
Веретено без умолку поёт.
Облегла тебя
На варежки сынам-богатырям
Туча тёмная?
Без сна овечью пряжу мать прядёт.


Под грозой её
Я вижу наших девушек-сестёр —
Леса падали,
Вдали, в цехах огромных, у станков.
Мать сыра-земля
Они гранаты делают для нас,
Колебалася,
Чтоб нам скорее сокрушить врагов.


И зловещий дым
И вижу я — тимуровцы мои
От горевших сёл
Советуются в тишине дворов,
Высоко вставал
Как, чем помочь семье фронтовика, —
Чёрным облаком!
Сарай покрыть да заготовить дров.


Но лишь кликнул царь
С завода сутками не выходя,
Свой народ на брань —
Седой рабочий трудится для нас.
Вдруг со всех концов
Что глубже чувства дружбы?
Поднялася Русь.
Что сильней,
Чем дружба, окрыляет в грозный час?
 
Моё оружье! Я твоим огнём
Не только защищаюсь, я его
В фашистов направляю, как ответ,
Как приговор народа моего.
 
Я знаю: грозный голос громовой
Народа в каждом выстреле звучит.
Я знаю, что опорою за мной
Страна непобедимая стоит.


Собрала детей,
Нет, не остыть сердечному теплу,
Стариков и жён,
Ведь в нём тепло родной моей страны!
Приняла гостей
Надежда не погаснет, если в ней
На кровавый пир.
Горячее дыханье всей страны!


И в глухих степях,
Пусть над моим окопом всё грозней
Под сугробами,
Смерть распускает крылья,
Улеглися спать
    тем сильней
Гости навеки.
Люблю свободу я, тем ярче жизнь
Кипит в крови пылающей моей!


Хоронили их
Пусть слёзы на глазах…
Вьюги снежные,
Но их могло
Бури севера
Лишь чувство жизни гордое родить.
О них плакали!..
Что выше, чем в боях за край родной
В окопе узком мужественно жить?!


И теперь среди
<nowiki>*</nowiki>
Городов твоих
Спасибо, друг!
Муравьём кишит
Как чистым родником,
Православный люд.
Письмом твоим я душу освежил.
Как будто ощутил всю жизнь страны,
Свободу, мужество, избыток сил.


По седым морям
Целую на прощанье горячо.
Из далёких стран
О, как бы, милый друг, хотелось мне,
На поклон к тебе
Фашистов разгромив,
Корабли идут.
Опять с тобой
Счастливо встретиться в родной стране!
</poem></spoiler>


И поля цветут,
'''О героизме''' (декабрь 1943, перевод Александра Шпирта) {{якорь|1943-2}}
И леса шумят,
И лежат в земле
Груды золота.


И во всех концах
<spoiler><poem>
Света белого
Знаю, в песне есть твоей, джигит,
Про тебя идёт
Пламя и любовь к родной стране.
Слава громкая.
Но боец не песней знаменит:
Что, скажи, ты сделал на войне?
 
Встал ли ты за родину свою
В час, когда пылал великий бой?
Смелых узнают всегда в бою,
В горе проверяется герой.
 
Бой отваги требует, джигит,
В бой с надеждою идёт, кто храбр.
С мужеством свобода, что гранит,
Кто не знает мужества — тот раб.
 
Не спастись мольбою, если враг
Нас возьмёт в железный плен оков.
Но не быть оковам на руках,
Саблей поражающих врагов.


Уж и есть за что,
Если жизнь проходит без следа,
Русь могучая,
В низости, в неволе, что за честь?
Полюбить тебя,
Лишь в свободе жизни красота!
Назвать матерью,
Лишь в отважном сердце вечность есть!


Стать за честь твою
Если кровь твоя за родину лилась,
Против недруга,
Ты в народе не умрёшь, джигит.
За тебя в нужде
Кровь предателя струится в грязь,
Сложить голову!
Кровь отважного в сердцах горит,
</pre></spoiler>


== '''Прокофьев''' Александр Андреевич ([[rwp:Прокофьев,_Александр_Андреевич|1900—1971]]) ==
Умирая, не умрёт герой —
'''Мне о России надо говорить'''<spoiler><pre>
Мужество останется в веках.
Мне о России надо говорить,
Имя прославляй своё борьбой,
Да так, чтоб вслух стихи произносили,
Чтоб оно не молкло на устах!
Да так, чтоб захотелось повторить,
</poem></spoiler>
Сильнее всех имён сказать: Россия!


Сильнее всех имён произнести,
<br clear=all>
Сильнее матери, любви сильнее
[[#вернуться к содержанию||^|]]
И на устах отрадно пронести
К поющим волнам, что вдали синеют.


Не раз наедине я был с тобой,
== '''Друнина''' Юлия Владимировна ([[runi:Друнина, Юлия Владимировна|1924—1991]]) ==
Просил участья, требовал совета,
[[Файл:Drunina.jpg|thumb|200px|Юлия Друнина]]
И ты всегда была моей судьбой,
'''«О, Россия!..»''' (1955) {{якорь|1955-1}}
Моей звездой, неповторимым светом.


Он мне сиял из материнских глаз,
<spoiler><poem>
И в грудь вошёл, и в кровь мою проник,
О, Россия!
И если б он в груди моей погас,
С нелёгкой судьбою страна…
То сердце б разорвалось в тот же миг!</pre></spoiler>
У меня ты, Россия,
'''Нет жизни мне без России (…А мне Россия навек люба…)''' (1965)<spoiler><pre>
Как сердце, одна.
…А мне Россия
Я и другу скажу,
Навек люба,
Я скажу и врагу —
В судьбе России —
Без тебя,
Моя судьба.
Как без сердца,
Мой век суровый,
Прожить не смогу…
Мой день крутой
</poem></spoiler>
Гудит громОво:
 
«Иди, не стой!»
'''«И откуда вдруг берутся силы…»''' (1961){{якорь|1961-1}}
Идёт Россия —
 
Врагов гроза,
<spoiler><poem>
Синее синих
И откуда
Её глаза,
Вдруг берутся силы
Синее синих
В час, когда
Озёр и рек,
В душе черным-черно?..
Сильнее сильных
Если б я
Её разбег!
Была не дочь России,
Неповторима,
Опустила руки бы давно,
Вольным-вольна,
Опустила руки
Необорима
В сорок первом.
В грозе она!
Помнишь?
С ней, непоборной,
Заградительные рвы,
Иду, как в бой,
Словно обнажившиеся нервы,
Дорогой горной,
Зазмеились около Москвы.
Тропой любой.
Похоронки,
Всё в ней, в Отчизне,
Раны,
Кругом моё,
Пепелища…
И нету жизни
Память,
Мне без неё!</pre></spoiler>
Душу мне
'''Я, как степняк, пою о том, что вижу…''' (1959)<spoiler><pre>
Войной не рви,
Я, как степняк, пою о том, что вижу,
Только времени
Что мне в глаза попало в свой черед,
Не знаю чище
А сердце, дальше видя, строчки нижет,
И острее
Оно меня никак не подведет.
К Родине любви.
Вон строят дом, уже свели стропила.
Лишь любовь
Готовь к столу, хозяйка, каравай!
Давала людям силы
Стучит топор, и звонко ходят пилы,
Посреди ревущего огня.
Бьют молотки… Всем дело есть…
Если б я
                                                          Давай!
Не верила в Россию,
Давай! Давай! Россия любит дело.
То она
Всяк презирай, как трусов, беглецов.
Не верила б в меня.
Давай! Давай! Россия любит смелых.
</poem></spoiler>
А коль не смел — учись у храбрецов!
 
Горят сады листвою разноцветной —
<br clear=all>
Зеленой, красной, желтой… в семь
[[#вернуться к содержанию||^|]]
                                                            цветов.
 
Как хорошо, что грудь открыта ветру,
== '''Евтушенко''' Евгений Александрович ([[runi:Евтушенко, Евгений Александрович|1932—2017]]) ==
Он мне как брат, и я пойти готов
[[Файл:Evtushenko_1.jpg|thumb|200px|Евгений Евтушенко]]
За ним, попутным, иль ему навстречу,
'''Идут белые снеги''' (1965) {{якорь|1965-4}}
Чтоб знать её деянья наизусть
 
И увидать, как расправляет плечи
<spoiler><poem>
Моя страна,
Идут белые снеги,
                    моя Отчизна,
как по нитке скользя…
                                              Русь!</pre></spoiler>
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.


== '''Пушкин''' Александр Сергеевич ([[rwp:Пушкин,_Александр_Сергеевич|1799—1837]]) ==
Чьи-то души бесследно,
[[File:Portrait of Alexander Pushkin (Orest Kiprensky, 1827).PNG|thumb|200px|Александр Пушкин, портрет работы О. А. Кипренского.]]
растворяясь вдали,
'''Клеветникам России''' (1831)<spoiler><pre>
словно белые снеги,
О чем шумите вы, народные витии?
идут в небо с земли.
Зачем анафемой грозите вы России?
 
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Идут белые снеги…
Оставьте: это спор славян между собою,
И я тоже уйду.
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Не печалюсь о смерти
Вопрос, которого не разрешите вы.
и бессмертья не жду.


Уже давно между собою
Я не верую в чудо,
Враждуют эти племена;
я не снег, не звезда,
Не раз клонилась под грозою
и я больше не буду
То их, то наша сторона.
никогда, никогда.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.


Оставьте нас: вы не читали
И я думаю, грешный,
Сии кровавые скрижали;
ну, а кем же я был,
Вам непонятна, вам чужда
что я в жизни поспешной
Сия семейная вражда;
больше жизни любил?
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
 
Бессмысленно прельщает вас
А любил я Россию
Борьбы отчаянной отвага —
всею кровью, хребтом —
И ненавидите вы нас…
её реки в разливе
и когда подо льдом,
 
дух её пятистенок,
дух её сосняков,
её Пушкина, Стеньку
и её стариков.


За что ж? ответствуйте: за то ли,
Если было несладко,
Что на развалинах пылающей Москвы
я не шибко тужил.
Мы не признали наглой воли
Пусть я прожил нескладно,
Того, под кем дрожали вы?
для России я жил.
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.</pre></spoiler>
<br clear=all>


== '''Рачков''' Николай Борисович ([http://soulibre.ru/Николай_Рачков род. 1941]) ==
И надеждою маюсь,
'''А Россия была и будет''' <spoiler><pre> 
(полный тайных тревог)
Свысока её недруг судит,
что хоть малую малость
Предъявляя смертельный счет.
я России помог.
А Россия была и будет,
А Россия не пропадёт.


Заведут в глухое болото
Пусть она позабудет,
И укажут ей ложный брод.
про меня без труда,
Там погибла целая рота,
только пусть она будет,
А Россия не пропадёт.
навсегда, навсегда.


Хороша! — и берут завидки.
Идут белые снеги,
Через чёрный нагрянут ход,
как во все времена,
Обберут Россию до нитки.
как при Пушкине, Стеньке
А Россия не пропадёт.
и как после меня,
 
Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.


Мир, как бомба, во зле взорвётся,
Быть бессмертным не в силе,
Будет всем в аду горячо.
но надежда моя:
А Россия сама спасётся
если будет Россия,
И врагу подставит плечо.
значит, буду и я.
</pre></spoiler>
</poem></spoiler>


== '''Рубцов''' Николай Михайлович ([[rwp:Рубцов,_Николай_Михайлович|1936—1971]]) ==
'''«Я хотел бы…»''' (1972){{якорь|1972-1}}
'''Тихая моя родина''' (1964)<spoiler><pre>
Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи…
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.


Где тут погост? Вы не видели?
<spoiler><poem>
Сам я найти не могу.—
Я хотел бы
Тихо ответили жители:
      родиться
Это на том берегу.
              во всех странах,
быть беспаспортным,
      к панике бедного МИДа,
всеми рыбами быть
            во всех океанах
и собаками всеми
              на улицах мира.
Не хочу я склоняться
              ни перед какими богами,
не хочу я играть
              в православного хиппи,
но я хотел бы нырнуть
              глубоко-глубоко на Байкале,
ну а вынырнуть,
            фыркая,
                на Миссисипи.
Я хотел бы
    в моей ненаглядной проклятой
                            вселенной
быть репейником сирым —
          не то что холеным левкоем.
Божьей тварью любой,
            хоть последней паршивой гиеной,
но тираном — ни в коем
              и кошкой тирана ни в коем.
И хотел бы я быть
              человеком в любой ипостаси:
хоть под пыткой в тюрьме гватемальской,
хоть бездомным в трущобах Гонконга,
хоть скелетом живым в Бангладеше,
                хоть нищим юродивым в Лхасе,
хоть в Кейптауне негром,
              но не в ипостаси подонка.
Я хотел бы лежать
              под ножами всех в мире хирургов,
быть горбатым, слепым,
      испытать все болезни, все раны,
                                уродства,
быть обрубком войны,
              подбирателем грязных окурков —
лишь бы внутрь не пролез
          подловатый микроб превосходства.
Не в элите хотел бы я быть,
      но, конечно, не в стаде трусливых,
не в овчарках при стаде,
              не в пастырях,
                      стаду угодных,
и хотел бы я счастья,
      но лишь не за счёт несчастливых,
и хотел бы свободы,
      но лишь не за счёт несвободных.
Я хотел бы любить
              всех на свете женщин,
и хотел бы я женщиной быть —
                        хоть однажды…
Мать-природа,
      мужчина тобой приуменьшен.
Почему материнства
              мужчине не дашь ты?
Если б торкнулось в нём,
              там, под сердцем,
                    дитя беспричинно,
то, наверно, жесток
              так бы не был мужчина.
Всенасущным хотел бы я быть
      ну, хоть чашкою риса
              в руках у вьетнамки наплаканной,
хоть головкою лука
              в тюремной бурде на Гаити,
хоть дешевым вином
      в траттории рабочей неапольской
и хоть крошечным тюбиком сыра
                    на лунной орбите:
пусть бы съели меня,
      пусть бы выпили
лишь бы польза была
              в моей гибели.
Я хотел бы всевременным быть,
              всю историю так огорошив,
чтоб она обалдела,
              как я с ней нахальствую:
распилить пугачевскую клетку
              в Россию проникшим Гаврошем,
привезти Нефертити
      на пущинской тройке в Михайловское.
Я хотел бы раз в сто
      увеличить пространство мгновенья:
чтобы в тот же момент
              я на Лене пил спирт с рыбаками,
целовался в Бейруте,
      плясал под тамтамы в Гвинее,
бастовал на «Рено»,
      мяч гонял с пацанами на Копакабане.
Всеязыким хотел бы я быть,
              словно тайные воды под почвой.
Всепрофессийным сразу.
              И я бы добился,
чтоб один Евтушенко был просто поэт,
                а второй был подпольщик,
третий — в Беркли студент,
      а четвёртый — чеканщик тбилисский.
Ну а пятый —
            учитель среди эскимосских детей
                                    на Аляске,
а шестой —
      молодой президент,
              где-то, скажем, хоть в Сьерра-Леоне,
а седьмой —
      ещё только бы тряс
              погремушкой в коляске,
а десятый…
      а сотый…
              миллионный…
Быть собою мне мало —
              быть всеми мне дайте!
Каждой твари —
      и то, как ведётся, по паре,
ну а бог,
      поскупись на копирку,
              меня в самиздате напечатал
                    в единственном экземпляре.
но я богу все карты смешаю.
                    Я бога запутаю!
Буду тысячелик
      до последнего самого дня,
чтоб гудела земля от меня,
              чтоб рехнулись компьютеры
на всемирной переписи меня.
Я хотел бы на всех баррикадах твоих,
                            человечество,
                                    драться,
к Пиренеям прижаться,
      Сахарой насквозь пропылиться
и принять в себя веру
      людского великого братства,
а лицом своим сделать —
              всего человечества лица.
Но когда я умру —
      нашумевшим сибирским Вийоном,—
положите меня
      не в английскую,
              не в итальянскую землю —
в нашу русскую землю
        на тихом холме,
                  на зелёном,
где впервые
        себя
            я почувствовал всеми.
</poem></spoiler>


Тихо ответили жители,
<br clear=all>
Тихо проехал обоз.
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Купол церковной обители
Яркой травою зарос.


Там, где я плавал за рыбами,
== '''Есенин''' Сергей Александрович ([[runi:Есенин, Сергей Александрович|1895—1925]]) ==
Сено гребут в сеновал:
[[Файл:Esenin_Moscow_1922.jpg|Сергей Есенин (1921)|thumb|200px|Сергей Есенин (1921)]]
Между речными изгибами
'''«Гой ты, Русь, моя родная…»''' (1914){{якорь|1914-2}}
Вырыли люди канал.


Тина теперь и болотина
<spoiler><poem>
Там, где купаться любил…
Гой ты, Русь, моя родная,
Тихая моя родина,
Хаты — в ризах образа…
Я ничего не забыл.
Не видать конца и края —
Только синь сосёт глаза.


Новый забор перед школою,
Как захожий богомолец,
Тот же зелёный простор.
Я смотрю твои поля.
Словно ворона весёлая,
А у низеньких околиц
Сяду опять на забор!
Звонно чахнут тополя.


Школа моя деревянная!..
Пахнет яблоком и мёдом
Время придёт уезжать —
По церквам твой кроткий Спас.
Речка за мною туманная
И гудит за корогодом
Будет бежать и бежать.
На лугах весёлый пляс.


С каждой избою и тучею,
Побегу по мятой стёжке
С громом, готовым упасть,
На приволь зелёных лех,
Чувствую самую жгучую,
Мне навстречу, как серёжки,
Самую смертную связь.</pre></spoiler>
Прозвенит девичий смех.
'''Берёзы''' (196?)<spoiler><pre>
Я люблю, когда шумят берёзы,
Когда листья падают с берёз.
Слушаю — и набегают слёзы
На глаза, отвыкшие от слёз.


Всё очнётся в памяти невольно,
Если крикнет рать святая:
Отзовётся в сердце и в крови́.
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Станет как-то радостно и больно,
Я скажу: «Не надо рая,
Будто кто-то шепчет о любви.
Дайте родину мою».
</poem></spoiler>
 
'''Русь советская''' (1924){{якорь|1924-1}}
 
<spoiler><poem>
Тот ураган прошёл. Нас мало уцелело.
На перекличке дружбы многих нет.
Я вновь вернулся в край осиротелый,
В котором не был восемь лет.


Только чаще побеждает проза,
Кого позвать мне? С кем мне поделиться
Словно дунет ветер хмурых дней.
Той грустной радостью, что я остался жив?
Ведь шумит такая же берёза
Здесь даже мельница — бревенчатая птица
Над могилой матери моей.
С крылом единственным — стоит, глаза смежив.


На войне отца убила пуля,
Я никому здесь не знаком,
А у нас в деревне у оград
А те, что помнили, давно забыли.
С ветром и с дождём шумел, как улей,
И там, где был когда-то отчий дом,
Вот такой же жёлтый листопад…
Теперь лежит зола да слой дорожной пыли.


Русь моя, люблю твои берёзы!
А жизнь кипит.
С первых лет я с ними жил и рос.
Вокруг меня снуют
Потому и набегают слёзы
И старые и молодые лица.
На глаза, отвыкшие от слёз…
Но некому мне шляпой поклониться,
</pre></spoiler>
Ни в чьих глазах не нахожу приют.
'''Видения на холме''' (1960)<spoiler><pre>
 
Взбегу на холм
И в голове моей проходят роем думы:
и упаду
Что родина?
    в траву.
Ужели это сны?
И древностью повеет вдруг из дола!
Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый
И вдруг картины грозного раздора
Бог весть с какой далёкой стороны.
Я в этот миг увижу наяву.
 
Пустынный свет на звёздных берегах
И это я!
И вереницы птиц твоих, Россия,
Я, гражданин села,
Затмит на миг
Которое лишь тем и будет знаменито,
В крови и жемчугах
Что здесь когда-то баба родила
Тупой башмак скуластого Батыя…
Российского скандального пиита.
Россия, Русь – куда я ни взгляну…
 
За все твои страдания и битвы
Но голос мысли сердцу говорит:
Люблю твою, Россия, старину,
«Опомнись! Чем же ты обижен?
Твои леса, погосты и молитвы,
Ведь это только новый свет горит
Люблю твои избушки и цветы,
Другого поколения у хижин.
И небеса, горящие от зноя,
 
И шёпот ив у омутной воды,
Уже ты стал немного отцветать,
Люблю навек, до вечного покоя…
Другие юноши поют другие песни.
Россия, Русь! Храни тебя, храни!
Они, пожалуй, будут интересней —
Смотри, опять в леса твои и долы
Уж не село, а вся земля им мать».
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времён татары и монголы.
Они несут на флагах чёрный крест,
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов
в окрестностях
    России.
Кресты, кресты…
Я больше не могу!
Я резко отниму от глаз ладони
И вдруг увижу: смирно на лугу
Траву жуют стреноженные кони.
Заржут они – и где-то у осин
Подхватит это медленное ржанье,
И надо мной –
    бессмертных звёзд Руси,
Спокойных звёзд безбрежное мерцанье…
</pre></spoiler>


== '''Рыленков''' Николай Иванович ([[rwp:Рыленков, Николай Иванович|1909—1969]]) ==
Ах, родина! Какой я стал смешной.
'''Всё в тающей дымке''' (1965)<spoiler><pre>
На щёки впалые летит сухой румянец.
Всё в тающей дымке:
Язык сограждан стал мне как чужой,
Холмы, перелески.
В своей стране я словно иностранец.
Здесь краски не ярки
 
И звуки не резки.
Вот вижу я:
Здесь медленны реки,
Воскресные сельчане
Туманны озёры,
У волости, как в церковь, собрались.
И всё ускользает
Корявыми, немытыми речами
От беглого взора.
Они свою обсуживают «жись».
Здесь мало увидеть,
 
Здесь нужно всмотреться,
Уж вечер. Жидкой позолотой
Чтоб ясной любовью
Закат обрызгал серые поля.
Наполнилось сердце.
И ноги босые, как телки под ворота,
Здесь мало услышать,
Уткнули по канавам тополя.
Здесь вслушаться нужно,
 
Чтоб в душу созвучья
Хромой красноармеец с ликом сонным,
Нахлынули дружно.
В воспоминаниях морщиня лоб,
Чтоб вдруг отразили
Рассказывает важно о Будённом,
Прозрачные воды
О том, как красные отбили Перекоп.
Всю прелесть застенчивой
 
Русской природы.</pre></spoiler>
«Уж мы его — и этак и раз-этак,
'''Дай припасть к руке твоей, Россия''' (1965)<spoiler><pre>
Буржуя энтого… которого… в Крыму…»
Скрылся день в туманы росяные,
И клёны морщатся ушами длинных веток,
Отпылали облаков края.
И бабы охают в немую полутьму.
Дай припасть к руке твоей, Россия,
 
Вечная заботница моя.
С горы идёт крестьянский комсомол,
Дай поцеловать твои мозоли,
И под гармонику, наяривая рьяно,
Чтоб, как в детстве, сеном я пропах,
Поют агитки Бедного Демьяна,
Чтоб навек остался привкус соли
Весёлым криком оглашая дол.
На моих запёкшихся губах.
 
Пусть войдёт мне в душу каждый шорох,
Вот так страна!
Каждый вздох в краю моём родном.
Какого ж я рожна
Я всю жизнь учусь в твоих просторах
Орал в стихах, что я с народом дружен?
Жить, как пахарь твой — грядущим днём.
Моя поэзия здесь больше не нужна,
Видел я не раз иные дали,
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.
Но мечтал лишь об одном, любя, —
 
Чтоб друзья и недруги сказали,
Ну что ж!
Что характером я весь в тебя.
Прости, родной приют.
Мне таить перед тобой не надо,
Чем сослужил тебе — и тем уж я доволен.
Где я плакал, где дарил цветы.
Пускай меня сегодня не поют —
Всё, что скрыто от чужого взгляда,
Я пел тогда, когда был край мой болен.
Материнским сердцем чуешь ты.
 
Освежит виски мои седые
Приемлю всё.
Лишь твоя певучая струя.
Как есть всё принимаю.
Дай припасть к руке твоей, Россия,
Готов идти по выбитым следам.
Вечная заботница моя!</pre></spoiler>
Отдам всю душу октябрю и маю,
'''Русская земля''' (1941)<spoiler><pre>
Но только лиры милой не отдам.
От хребтов Кавказа до Урала,
 
Дальними дорогами пыля,
Я не отдам её в чужие руки,
Ты не раз на бой сынов скликала,
Ни матери, ни другу, ни жене.
Русская земля!
Лишь только мне она свои вверяла звуки
Прибавляли сил им в дни печали
И песни нежные лишь только пела мне.
Полноводных рек твоих струи,
 
И врагам обиды не прощали
Цветите, юные! И здоровейте телом!
Сыновья твои.
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
И всегда, цела и невредима,
А я пойду один к неведомым пределам,
Сыновей бессмертьем наделя,
Душой бунтующей навеки присмирев.
Ты вставала из огня и дыма,
 
Русская земля!
Но и тогда,
О тебе в столетьях песни громки,
Когда во всей планете
Вся ты как певучая струна!
Пройдёт вражда племён,
И наследье предков мы, потомки,
Исчезнет ложь и грусть, —
Приняли сполна!
Я буду воспевать
Вот опять ковыль дымится бурый,
Всем существом в поэте
Лёгкими кистями шевеля,
Шестую часть земли
Вот опять ты в бой нас шлёшь под бурей,
С названьем кратким «Русь».
Русская земля!
</poem></spoiler>
Что ж! Иль мы не русские солдаты,
 
Иль военный клич отцов забыт?
'''«Спит ковыль. Равнина дорогая…»''' (1925){{якорь|1925-1}}
Не простим насильникам проклятым
 
Мы твоих обид!
<spoiler><poem>
Где б не шли, судьбой твоей хранимы,
Спит ковыль. Равнина дорогая,
Смерть за смерть врагам твоим суля, —
И свинцовой свежести полынь.
Мужеством твоим укреплены мы,
Никакая родина другая
Русская земля.
Не вольёт мне в грудь мою теплынь.
Мы друзей скликаем поимённо,
Под огнём испытанных солдат,
И над ними русские знамёна
На ветру шумят!
Помяни ж героев, в битвах павших,
Осени знамёнами Кремля
Колыбель отцов и дедов наших,
Русская земля!
Прокляни отныне и навеки
Дрогнувшим перед лицом врага, —
В дни, когда катили пламя реки,
Бросив берега.
И опять цела и невредима,
Сыновей бессмертьем наделяя,
Встанешь ты из пламени и дыма,
Русская земля!</pre></spoiler>


== '''Симонов''' Константин Михайлович ([[rwp:Симонов,_Константин_Михайлович|1915—1979]]) ==
Знать, у всех у нас такая участь,
[[File:Bundesarchiv Bild 183-F1019-0039-001, Berlin, Konstantin Simonow.jpg|thumb|200px|Константин Симонов]]
И, пожалуй, всякого спроси —
'''Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…''' (1941)<spoiler><pre>
Радуясь, свирепствуя и мучась,
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Хорошо живётся на Руси?
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,


Как слезы они вытирали украдкою,
Свет луны, таинственный и длинный,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
Плачут вербы, шепчут тополя.
И снова себя называли солдатками,
Но никто под окрик журавлиный
Как встарь повелось на великой Руси.
Не разлюбит отчие поля.


Слезами измеренный чаще, чем верстами,
И теперь, когда вот новым светом
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
И моей коснулась жизнь судьбы,
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Всё равно остался я поэтом
Как будто на них вся Россия сошлась,
Золотой бревенчатой избы.


Как будто за каждою русской околицей,
По ночам, прижавшись к изголовью,
Крестом своих рук ограждая живых,
Вижу я, как сильного врага,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
Как чужая юность брызжет новью
За в бога не верящих внуков своих.
На мои поляны и луга.


Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Но и всё же, новью той теснимый,
Не дом городской, где я празднично жил,
Я могу прочувственно пропеть:
А эти проселки, что дедами пройдены,
Дайте мне на родине любимой,
С простыми крестами их русских могил.
Всё любя, спокойно умереть!
</poem></spoiler>


Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
'''«Неуютная жидкая лунность…»''' (1925){{якорь|1925-2}}
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.


Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
<spoiler><poem>
По мертвому плачущий девичий крик,
Неуютная жидкая лунность
Седая старуха в салопчике плисовом,
И тоска бесконечных равнин,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Вот что видел я в резвую юность,
Что, любя, проклинал не один.


Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
По дорогам усохшие вербы
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
И тележная песня колёс…
Ты помнишь, старуха сказала:— Родимые,
Ни за что не хотел я теперь бы,
Покуда идите, мы вас подождем.
Чтоб мне слушать её привелось.
 
Равнодушен я стал к лачугам,
И очажный огонь мне не мил.
Даже яблонь весеннюю вьюгу
Я за бедность полей разлюбил.


«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
Мне теперь по душе иное…
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
И в чахоточном свете луны
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Через каменное и стальное
Что следом за мной их идут голоса.
Вижу мощь я родной стороны.


По русским обычаям, только пожарища
Полевая Россия! Довольно
На русской земле раскидав позади,
Волочиться сохой по полям!
На наших глазах умирали товарищи,
Нищету твою видеть больно
По-русски рубаху рванув на груди.
И берёзам и тополям.


Нас пули с тобою пока еще милуют.
Я не знаю, что будет со мною…
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Может, в новую жизнь не гожусь,
Я все-таки горд был за самую милую,
Но и всё же хочу я стальною
За горькую землю, где я родился,
Видеть бедную, нищую Русь.


За то, что на ней умереть мне завещано,
И, внимая моторному лаю
Что русская мать нас на свет родила,
В сонме вьюг, в сонме бурь и гроз,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
Ни за что я теперь не желаю
По-русски три раза меня обняла.</pre></spoiler>
Слушать песню тележных колёс.
'''Не той, что из сказок, не той, что с пеленок…''' (1945)<spoiler><pre>
</poem></spoiler>
Не той, что из сказок, не той, что с пеленок,
 
Не той, что была по учебникам пройдена,
<br clear=all>
А той, что пылала в глазах воспаленных,
[[#вернуться к содержанию||^|]]
А той, что рыдала, — запомнил я Родину.
И вижу её, накануне победы,
Не каменной, бронзовой, славой увенчанной,
А очи проплакавшей, идя сквозь беды,
Все снесшей, все вынесшей русскою женщиной.</pre></spoiler>
'''Родина''' (1941)<spoiler><pre>
Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.


Но в час, когда последняя граната
== '''Жигулин''' Анатолий Владимирович ([[runi:Жигулин, Анатолий Владимирович|1930—2000]]) ==
Уже занесена в твоей руке
[[Файл:Zhigulin_Anatolij.jpg|thumb|200px|Анатолий Жигулин]]
И в краткий миг припомнить разом надо
'''«О, Родина! В неярком блеске…»''' (1967) {{якорь|1967-1}}
Всё, что у нас осталось вдалеке,


Ты вспоминаешь не страну большую,
<spoiler><poem>
Какую ты изъездил и узнал,
О, Родина! В неярком блеске
Ты вспоминаешь родину — такую,
Я взором трепетным ловлю
Какой её ты в детстве увидал.
Твои пролески, перелески —
Всё, что без памяти люблю:


Клочок земли, припавший к трём берёзам,
И шорох рощи белоствольной,
Далекую дорогу за леском,
И синий дым в дали пустой,
Речонку со скрипучим перевозом,
И ржавый крест над колокольней,
Песчаный берег с низким ивняком.
И низкий холмик со звездой…


Вот где нам посчастливилось родиться,
Мои обиды и прощенья
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Сгорят, как старое жнивьё.
Ту горсть земли, которая годится,
В тебе одной — и утешенье
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.
И исцеление моё.
</poem></spoiler>


Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть… Но эти три берёзы
При жизни никому нельзя отдать.</pre></spoiler>
<br clear=all>
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]


== '''Синявский''' Пётр Алексеевич ([[rwp:Синявский,_Пётр_Алексеевич|род. 1943]]) ==
== '''Жураковский''' Анатолий Евгеньевич ([[runi:Жураковский, Анатолий Евгеньевич|1897—1937]]) ==
'''Россия'''<spoiler><pre>
[[Файл:Анатолий Жураковский 2.jpg|thumb|200px|Анатолий Жураковский]]
Здесь тёплое поле наполнено рожью,
'''«Россия, моя Россия…»''' (1932. Свирьлаг){{якорь|1932-1}}
Здесь плещутся зори в ладонях лугов.
 
Сюда златокрылые ангелы Божьи
<spoiler><poem>
По лучикам света сошли с облаков.
Россия, моя Россия,
Страна несказанных мук,
Целую язвы страстные
Твоих пригвождённых рук.
 
Ведь в эти руки когда-то
Ты приняла Христа,
А теперь сама распята
На высоте того Креста.


И землю водою святой оросили,
Я с тобой, на руках моих раны,
И синий простор осенили крестом.
И из них сочится кровь,
И нет у нас Родины, кроме России –
Но в сердце звучит «осанна»
Здесь мама, здесь храм, здесь отеческий дом.
И сильнее смерти любовь.
</pre></spoiler>


== '''Толстой''' Алексей Николаевич ([[rwp:Толстой,_Алексей_Николаевич|1883—1945]]) ==
Впереди я вижу своды
'''Край ты мой, родимый край!..''' (1856)<spoiler><pre>
Всё тех же тюре{{Ударение}}мных стен,
Край ты мой, родимый край!
Одиночку, разлуки годы
Kонский бег на воле,
И суровый лагерный плен.
В небе крик орлиных стай,
Волчий голос в поле!


Гой ты, родина моя!
Но я всё, всё принимаю
Гой ты, бор дремучий!
И святыням твоим отдаю,
Свист полночный соловья,
До конца, до самого края,
Ветер, степь да тучи!</pre></spoiler>
Всю жизнь и всю душу мою.


== '''Тютчев''' Фёдор Иванович ([[rwp:Тютчев,_Фёдор_Иванович|1803—1873]]) ==
Много нас, подними свои взоры,
[[File:Fyodor Tyutchev.jpg|thumb|200px|Фёдор Тютчев. Портрет работы С. Александровского (1876)]]
Погляди, родная, окре{{Ударение}}ст:
'''Умом Россию не понять''' (28 ноября 1866)<spoiler><pre>
Мы идём от твоих просторов,
Умом Россию не понять,
Поднимаем твой тяжкий крест.
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.</pre></spoiler>
'''Эти бедные селенья''' (13 августа 1855)<spoiler><pre>
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа —
Край родной долготерпенья,
Край ты Русского народа!


Не поймет и не заметит
Мы пришли с тобой на распятье
Гордый взор иноплеменный,
Разделить твой последний час,
Что сквозит и тайно светит
О, раскрой же свои объятья
В наготе твоей смиренной.
И прости и прими всех нас.
</poem></spoiler>


Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь Небесный
Исходил, благословляя.
</pre></spoiler>
<br clear=all>
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]


== '''Фролов-Крымский''' Константин Юрьевич ([http://www.bards.ru/archives/author.php?id=2046 род. 1956]) ==
== '''Заболоцкий''' Николай Алексеевич ([[runi:Заболоцкий, Николай Алексеевич|1903—1958]]) ==
'''Мы русские''' (18 ноября 2012)<spoiler><pre>
[[Файл:Zabolockij_Nikolaj.jpg|thumb|200px|Николай Заболоцкий]]
Один чудак с лицом фальшиво-грустным,
'''Вечер на Оке''' (1957) {{якорь|1957-1}}
«Ютясь» в салоне своего «порше»,
 
Сказал: «Мне стыдно называться русским.
<spoiler><poem>
Мы — нация бездарных алкашей».
В очарованье русского пейзажа
Есть подлинная радость, но она
Открыта не для каждого и даже
Не каждому художнику видна.
 
С утра обременённая работой,
Трудом лесов, заботами полей,
Природа смотрит как бы с неохотой
На нас, не очарованных людей.


Солидный вид, манера поведенья —
И лишь когда за тёмной чащей леса
Всё дьяволом продумано хитро.
Вечерний луч таинственно блеснёт,
Но беспощадный вирус вырожденья
Обыденности плотная завеса
Сточил бесславно всё его нутро.
С её красот мгновенно упадёт.


Его душа не стоит и полушки,
Вздохнут леса, опущенные в воду,
Как жёлтый лист с обломанных ветвей.
И, как бы сквозь прозрачное стекло,
А вот потомок эфиопов  Пушкин
Вся грудь реки приникнет к небосводу
Не тяготился русскостью своей.
И загорится влажно и светло.


Себя считали русскими по праву
Из белых башен облачного мира
И поднимали Родину с колен
Сойдёт огонь, и в нежном том огне,
Творцы российской мореходной славы
Как будто под руками ювелира,
И Беллинсгаузен, и Крузенштерн.
Сквозные тени лягут в глубине.


И не мирясь с мировоззреньем узким,
И чем ясней становятся детали
Стараясь заглянуть за горизонт,
Предметов, расположенных вокруг,
За честь считали называться русским                                               
Тем необъятней делаются дали
Шотландцы — Грейг, де Толли и Лермонт.
Речных лугов, затонов и излук.


Любой из них достоин восхищенья,
Горит весь мир, прозрачен и духовен,
Ведь Родину воспеть — для них закон!
Теперь-то он поистине хорош,
Так жизнь свою отдал без сожаленья
И ты, ликуя, множество диковин
За Русь грузинский князь Багратион.
В его живых чертах распознаёшь.
</poem></spoiler>


Язык наш — многогранный, точный, верный —
<br clear=all>
То душу лечит, то разит, как сталь.
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Способны ль мы ценить его безмерно
И знать его, как знал датчанин Даль?


Да что там Даль! А в наше время много ль
== '''Занадворов''' Владислав Леонидович ([[runi:Занадворов, Владислав Леонидович|1914—1942]]) ==
Владеющих Великим языком
[[Файл:Zanadvorov.jpg|thumb|200px|Владислав Занадворов]]
Не хуже, чем хохол Мыкола Гоголь,
'''Родина''' (1936){{якорь|1936-1}}
Что был когда-то с Пушкиным знаком?


Не стоит головой стучать о стенку
<spoiler><poem>
И в бешенстве слюною брызгать зря!
Вот она — лесная родина:
«Мы русские!» — так говорил Шевченко.
Над рекой падучая гроза,
Внимательней читайте кобзаря.
Наливная чёрная смородина,
Чёрная, как девичьи глаза.
А в лесах, за горными вершинами,
Травы стынут в утренней росе,
И берёзы с лопнувшими жилами
Падают, подвластные грозе.
И навек пленённая просторами,
Выбегает узкая тропа.
Дальнее село за косогорами,
В воздухе повисли ястреба.
И потайно за густыми травами
Сказывали парням молодым,
Как по Волге с Емельяном плавали,
Жили с атаманом Золотым.
Над крестами, над моими предками,
Над крутыми строками стиха
Снова машет огненными ветками
Дикая заречная ольха.
И хоть сколько бы дорог ни пройдено,
Ни отмерено далёких вёрст
Хлебом-солью повстречает родина,
Улыбнётся тысячами звёзд.
А меж гор, что с тучами обвенчаны,
Кама силу пробует свою.
Я ни друга, ни отца, ни женщины
Не любил, как родину мою.
</poem></spoiler>


В душе любовь сыновнюю лелея,
<br clear=all>
Всю жизнь трудились до семи потов
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Суворов, Ушаков и Менделеев,
Кулибин, Ломоносов и Попов.


Их имена остались на скрижалях
== '''Исаковский ''' Михаил Васильевич ([[runi:Исаковский, Михаил Васильевич|1900—1973]]) ==
Как подлинной истории азы.
[[Файл:Isakovski.jpg|thumb|200px|Михаил Исаковский]]
И среди них как столп — старик Державин,
'''Слово о России''' (1944) {{якорь|1944-2}}
В чьих жилах кровь татарского мурзы.
 
<spoiler><poem>
Советская Россия,
Родная наша мать!
Каким высоким словом
Мне подвиг твой назвать?
Какой великой славой
Венчать твои дела?
Какой измерить мерой —
Что ты перенесла?
 
В годину испытаний,
В боях с ордой громил,
Спасла ты, заслонила
От гибели весь мир.
Ты шла в огонь и в воду,
В стальной кромешный ад,
Ложилася под танки
Со связками гранат;
В горящем самолёте
Бросалась с облаков
На пыльные дороги,
На головы врагов;
Наваливалась грудью
На вражий пулемёт,
Чтобы твои солдаты
Могли идти вперёд…
 
Тебя морили мором
И жгли тебя огнём,
Землею засыпали
На кладбище живьём;
Тебя травили газом,
Вздымали на ножах,
Гвоздями прибивали
В немецких блиндажах…
 
Скажи, а сколько ж, сколько
Ты не спала ночей
В полях, в цехах, в забоях,
У доменных печей?
По твоему призыву
Работал стар и мал:
Ты сеяла, и жала,
И плавила металл;
Леса валила наземь,
Сдвигала горы с мест, —
Сурово и достойно
Несла свой тяжкий крест…
 
Ты всё перетерпела,
Познала всё сполна.
Поднять такую тяжесть
Могла лишь ты одна!
И, в бой благословляя
Своих богатырей,
Ты знала — будет праздник
На улице твоей!..


Они идут — то слуги, то мессии, —
И он пришёл! Победа
Неся свой крест на согбенных плечах,
Твоя недалека:
Как нёс его во имя всей России
За Тисой, за Дунаем
Потомок турка адмирал Колчак.
Твои идут войска;
Твоё пылает знамя
Над склонами Карпат,
На Висле под Варшавой
Твои костры горят;
Твои грохочут пушки
Над прусскою землёй,
Огни твоих салютов
Всплывают над Москвой…


Они любовь привили и взрастили
Скажи, какой же славой
От вековых истоков и корней.
Венчать твои дела?
Тот — русский, чья душа живёт в России,
Какой измерить мерой
Чьи помыслы — о матушке, о ней.
Тот путь, что ты прошла?
Никто в таком величье
Вовеки не вставал.
Ты — выше всякой славы,
Достойней всех похвал!
И все народы мира,
Что с нами шли в борьбе,
Поклоном благодарным
Поклонятся тебе;
Поклонятся всем сердцем
За все твои дела,
За подвиг твой бессмертный,
За всё, что ты снесла;
За то, что жизнь и правду
Сумела отстоять,
Советская Россия,
Родная наша мать!
</poem></spoiler>


Патриотизм не продают в нагрузку
<br clear=all>
К беретам, сапогам или пальто.
[[#вернуться к содержанию||^|]]
И коль вам стыдно называться русским,
Вы, батенька, не русский. Вы — никто.</pre></spoiler>


== '''Хлебников''' Велимир ([[rwp:Хлебников, Велимир|1885—1922]]) ==
== '''Карамзин''' Николай Михайлович ([[runi:Карамзин, Николай Михайлович|1766—1826]]) ==
'''Россия забыла напитки…''' (1908)<spoiler><pre>
[[Файл:Karamzin by Tropinin (1818, Tretyakov gallery).jpg|thumb|200px|Николай Карамзин, портрет работы В. А. Тропинина (1818)]]
Россия забыла напитки,
'''К отечеству''' (1793) {{якорь|1793-1}}
В них вечности было вино,
И в первом разобранном свитке
Восчла роковое письмо.


Ты свитку внимала немливо,
<spoiler><poem>
Как взрослым внимает дитя,
Цвети, отечество святое,
И подлая тайная сила
Сынам любезное, драгое!
Тебя наблюдала хотя.
Мы все боготворим тебя
</pre></spoiler>
И в жертву принести себя
'''«Мне мало надо…»''' (1919, 1922)<spoiler><pre>
Для пользы твоея готовы.
Мне мало надо!
Ах! смерть ничто, когда оковы
Краюшку хлеба
И стыд грозят твоим сынам!
И каплю молока.
Так древле Кодры умирали,
Да это небо,
Так Леониды погибали
Да эти облака!
В пример героям и друзьям.
</pre></spoiler>
Союз родства и узы крови
'''«Русь, ты вся поцелуй на морозе!..»''' (осень, 1921)<spoiler><pre>
Не так священны для сердец,
Русь, ты вся поцелуй на морозе!
Как свят закон твоей любови.
Синеют ночные дорози.
Оставит милых чад отец,
Синею молнией слиты уста,
И сын родителя забудет,
Синеют вместе тот и та.
Спеша отечеству служить;
Ночами молния взлетает
Умрёт он, но потомство будет
Порой из ласки пары уст.
Героя полубогом чтить.
И шубы вдруг проворно
</poem></spoiler>
Обегает, синея, молния без чувств.
 
А ночь блестит умно и чёрно.
<br clear=all>
</pre></spoiler>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
== '''Хомяков''' Алексей Степанович ([[rwp:Хомяков, Алексей Степанович|1804—1860]]) ==
 
[[File:KhomyakovA AvtoportretABR.jpg|thumb|200px|Алексей Хомяков. Автопортрет, 1842]]
== '''Кедрин''' Дмитрий Борисович ([[runi:Кедрин, Дмитрий Борисович|1907—1945]]) ==
'''России''' (1839)<spoiler><pre>
[[Файл:Kedrin.JPG|thumb|200px|Дмитрий Кедрин]]
«Гордись! тебе льстецы сказали. —
'''Завет''' (1942) {{якорь|1942-2}}
Земля с увенчанным челом,
 
Земля несокрушимой стали,
<spoiler><poem>
Полмира взявшая мечом!
В час испытаний
Пределов нет твоим владеньям,
Поклонись Отчизне
И, прихотей твоих раба,
По-русски,
Внимает гордым повеленьям
В ночи,
Тебе покорная судьба.
И скажи ей:
Красны степей твоих уборы,
— Мать!
И горы в небо уперлись,
Ты жизнь моя!
И как моря твои озеры…»
Ты мне дороже жизни!
Не верь, не слушай, не гордись!
С тобою — жить,
Пусть рек твоих глубоки волны,
С тобою — умирать!
Как волны синие морей,
И как бы ни был длинен
И недра гор алмазов полны,
И тяжек день военной маяты, —
И хлебом пышен тук степей;
Коль пахарь ты,
Пусть пред твоим державным блеском
Отдай ей всё, как Минин,
Народы робко кланят взор
Будь ей Суворовым,
И семь морей немолчным плеском
Коль воин ты.
Тебе поют хвалебный хор;
Люби её, клянись, как наши деды,
Пусть далеко грозой кровавой
Горой стоять за жизнь её и честь,
Твои перуны пронеслись —
Чтобы сказать в желанный час победы:
Всей этой силой, этой славой,
— И моего тут капля мёда есть.
Всем этим прахом не гордись!
</poem></spoiler>
Грозней тебя был Рим великой,
 
Царь семихолмного хребта,
<br clear=all>
Железных сил и воли дикой
[[#вернуться к содержанию||^|]]
Осуществленная мечта;
 
И нестерпим был огнь булата
== '''Коган''' Павел Давидович ([[runi:Коган, Павел Давыдович|1918—1942]]) ==
В руках алтайских дикарей;
[[Файл:Kogan_Pavel_1.jpg|thumb|200px|Павел Коган]]
'''Лирическое отступление''' из недописанной главы из неоконченного романа в стихах «Первая треть» (1940—1941) {{якорь|1941-3}}
 
<spoiler><poem>
Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков,
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков.
И будут жаловаться милым,
Что не родились в те года,
Когда звенела и дымилась,
На берег рухнувши, вода.
Они нас выдумают снова —
Сажень косая, твёрдый шаг —
И верную найдут основу,
Но не сумеют так дышать,
Как мы дышали, как дружили,
Как жили мы, как впопыхах
Плохие песни мы сложили
О поразительных делах.
Мы были всякими, любыми,
Не очень умными подчас.
Мы наших девушек любили,
Ревнуя, мучаясь, горячась.
Мы были всякими. Но, мучась,
Мы понимали: в наши дни
Нам выпала такая участь,
Что пусть завидуют они.
Они нас выдумают мудрых,
Мы будем строги и прямы,
Они прикрасят и припудрят,
И всё-таки пробьёмся мы!
Но людям Родины единой,
Едва ли им дано понять,
Какая иногда рутина
Вела нас жить и умирать.
И пусть я покажусь им узким
И их всесветность оскорблю,
Я — патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю,
Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках…
И где ещё найдёшь такие
Берёзы, как в моём краю!
Я б сдох как пёс от ностальгии
В любом кокосовом раю.
Но мы ещё дойдём до Ганга,
Но мы ещё умрём в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Коротаев''' Виктор Вениаминович ([[runi:Коротаев, Виктор Вениаминович|1939—1997]]) ==
[[Файл:Korotaev.jpg|thumb|200px|Виктор Коротаев]]
'''Русь''' (198?){{якорь|1980-е-1}}
 
<spoiler><poem>
Я в прошлое гляжу нередко,
Стремясь вернее угадать
Тех бородатых наших предков,
Что жили в давние года.
 
Работой выпитые лица,
Глубокий и тяжёлый взгляд,
И злые острые ключицы
Из-под худых рубах торчат.
 
«Эх, доля наша…
Чтоб те сгинуть!»
А в голосе такая грусть!
Они плюют и горбят спину,
Ругая нищенскую Русь.
 
Но стоит только им прослышать
Что вдруг, с какой-то стороны,
Сосед с несметным войском вышел,
Поганя земли их страны…
 
Они, свои отринув беды,
Опять берут доспехов груз —
И бьют татар, и рубят шведов
За эту самую же Русь.
 
Им наша Русь
Из дальней дали
Светила светом молодым.
И коль они за ту стояли,
То мы — за эту постоим.
</poem></spoiler>
 
'''«Мы — не на уровне задачи …»'''
 
<spoiler><poem>
Мы — не на уровне задачи,
Когда, пуская лёгкий дым,
В кругу
О Родине судачим:
Шумим!
Корим!
Боготворим!
Да путь её и многотруден,
И объясним не всякий раз…
Но Русь была,
И есть,
И будет
До нас,
При нас
И после нас!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Кукольник''' Нестор Васильевич ([[runi:Кукольник, Нестор Васильевич|1809—1868]]) ==
[[Файл:Briullov-kukolnik.jpg|thumb|200px|Нестор Кукольник, портрет работы К. П. Брюллова (1836)]]
'''Империя''' (1842)<ref>Здесь шумным градом назван основанный великим князем Гедимином город Вильнюс, нынешняя столица [[Литва|Литвы]]. Однако захоронен он был, скорее всего, в [[ewp:Veliuona|Велюоне]] (Велиуоне), сейчас это небольшой посёлок в Литве.</ref> {{якорь|1842-1}}
 
<spoiler><poem>
У ног могилы Гедымина,
Теснясь, толпится шумный град;
Пред ней разбитая твердыня
Великокняжеских палат.
Пред злачным куполом могилы
Церквей восходят купола,
И громы русского орла
У той могилы опочили…
О Гедымин! В стране родной
Почиет мирно пепел твой!
 
Кругом враги когда-то были, —
Ливонцы, Новгород и Псков;
Татар, волынцев, поляков
Сюда наезды заходили;
Кругом сто княжеств и врагов,
Сто исповеданий различных
На ста языках, и столичных
Сто многолюдных городов.
Но смолкли бури боевые:
И всё и вся — теперь Россия!
 
Не семь холмов, а семь морей —
Подножие святой державы!
Три части света — ложе ей,
Полмира — мера русской славы!
И, будто дома, рыжий финн
Могилу роет Митридата,
С товаром тащится литвин
От Арарата до Карпата,
С Амура в Калиш наш солдат
Идёт прогулкой на парад!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Кушнер''' Александр Семёнович ([[runi:Кушнер, Александр Семёнович|род. 1936]]) ==
[[Файл:Александр Кушнер фото.jpg|thumb|200px|Александр Ку́шнер, 2005 г.]]
'''«Снег подлетает к ночному окну…»''' (1981){{якорь|1981-1}}
 
<spoiler><poem>
Снег подлетает к ночному окну,
Вьюга дымится.
Как мы с тобой угадали страну,
Где нам родиться!
 
Вьюжная. Ватная. Снежная вся.
Давит на плечи.
Но и представить другую нельзя
Шубу, полегче.
 
Гоголь из Рима нам пишет письмо,
Как виноватый.
Бритвой почтовое смотрит клеймо
Продолговатой.
 
Но и представить другое нельзя
Поле, поуже.
Доблести, подлости, горе, семья,
Зимы и дружбы.
 
И англичанин, что к нам заходил,
Строгий, как вымпел,
Не понимал ничего, говорил
Глупости, выпив.
 
Как на дитя, мы тогда на него
С грустью смотрели.
И доставали плеча твоего
Крылья метели.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Лермонтов''' Михаил Юрьевич ([[runi:Лермонтов, Михаил Юрьевич|1814—1841]]) ==
[[Файл:Mikhail lermontov.jpg|thumb|200px|Михаил Лермонтов в ментике лейб-гвардии Гусарского полка. Картина Петра Заболотского (1837)]]
'''Родина'''<ref>В беловом автографе стих назван «Отчизна». [https://ru.wikisource.org/w/index.php?oldid=3948899]</ref> (1841) {{якорь|1841-1}}
 
<spoiler><poem>
Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит её рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни тёмной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья.
Но я люблю — за что, не знаю сам —
Её степей холодное молчанье,
Её лесов безбрежных колыханье,
Разливы рек её, подобные морям;
Просёлочным путём люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень;
Люблю дымок спалённой жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь жёлтой нивы
Чету белеющих берёз.
С отрадой, многим незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно;
И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Лисянский''' Марк Самойлович ([[runi:Лисянский, Марк Самойлович|1912—1993]]) ==
[[Файл:Lisjanskij_Mark.jpg|thumb|200px|Марк Лисянский]]
'''«Я себя не мыслю без России…»''' (1941?) {{якорь|1940-е-1}}
 
<spoiler><poem>
Я себя не мыслю без России,
Без её берёз и тополей,
Без её невыплаканной сини,
Без её заснеженных полей.
 
Без её работника и бога —
Человека с опытом Левши,
Без её Есенина и Блока,
Без её пророческой души.
 
Я себя не мыслю без России,
Без родной земли, где всё моё,
Где легла мне на сердце впервые
Песня колыбельная её.
 
Без её легенд и сказок вещих,
Горных ветров, горьких как полынь.
Без её преображённых женщин
Из безвестных Золушек в богинь.
 
Без её железных комиссаров,
Падающих с песней на устах,
Без её космических Икаров
На своих немыслимых постах.
 
Без её неизмеримой силы,
Без её распахнутых морей…
Я себя не мыслю без России,
Без её любви и без моей!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Львов''' Михаил Давыдович ([[runi:Львов, Михаил Давыдович|1917—1988]]) ==
[[Файл:L'vov_Mihail.jpg|thumb|200px|Михаил Львов]]
'''«Сколько нас, нерусских, у России…»''' (196?){{якорь|1960-е-1}}
 
<spoiler><poem>
              С. Хакиму
 
Сколько нас, нерусских, у России —
И татарских, и иных кровей,
Имена носящих не простые,
Но простых российских сыновей!
 
Пусть нас и не жалуют иные,
Но вовек — ни завтра, ни сейчас —
Отделить нельзя нас от России —
Родина немыслима без нас!
 
Как прекрасно вяжутся в России,
В солнечном сплетении любви,
И любимой волосы льняные,
И заметно тёмные твои.
 
Сколько нас, нерусских, у России —
Истинных российских сыновей,
Любящих глаза небесной сини
У великой матери своей!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Маяковский''' Владимир Владимирович ([[runi:Маяковский, Владимир Владимирович|1893—1930]]) ==
[[Файл:Mayakovsky and Krasnoarmeitsy.jpg|thumb|200px|Владимир Маяковский среди красноармейцев на книжном базаре, 1929]]
'''17-я часть из поэмы «Хорошо»''' (1927){{якорь|1927-1}}
 
<spoiler><poem>
Хвалить
            не заставят
                            не долг,
                                          ни стих
всего,
        что делаем мы.
Я
  пол-отечества мог бы
                                  снести,
а пол —
            отстроить, умыв.
 
Я с теми,
              кто вышел
                              строить
                                          и месть
в сплошной
                  лихорадке
                                  буден.
Отечество
                славлю,
                            которое есть,
но трижды —
                    которое будет.
 
Я
  планов наших
                        люблю громадьё,
размаха
            шаги саженьи.
Я радуюсь
                маршу,
                          которым идём
в работу
              и в сраженья.
 
Я вижу —
                где сор сегодня гниёт,
где только земля простая —
на сажень вижу,
                        из-под неё
комунны
            дома
                    прорастают.
 
И меркнет
              доверье
                          к природным дарам
с унылым
              пудом сенца{{ударение}}
И поворачиваются
                            к тракторам
крестьян
            заскорузлые сердца.
 
И планы,
              что раньше
                                на станциях лбов
задерживал
                  нищенства тормоз,
сегодня
            встают
                      из дня голубого,
железом
            и камнем формясь.
 
И я,
      как весну человечества,
рождённую
                в трудах и в бою,
пою
      моё отечество,
республику мою!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Майоров''' Николай Петрович ([[runi:Майоров, Николай Петрович (поэт)|1919—1942]]) ==
[[Файл:Majorov.jpg|thumb|200px|Николай Майоров]]
'''Мы''' (1940) {{якорь|1940-1}}
 
<spoiler><poem>
      Это время
                        трудновато для пера.
                                            ''В. Маяковский''
     
Есть в голосе моём звучание металла.
Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
 
Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы —
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы — спросите жён!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.
 
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.
 
Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.
 
И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
 
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх — и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжёл, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
 
Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Матюшин-Правдин''' Александр Иванович ([[runi:Роман (Матюшин)|род. 1954]]) ==
[[Файл:Matjushin_Roman.jpg|thumb|200px|Александр Матюшин-Правдин (Роман (Матюшин), иеромонах)]]
'''Россия''' (2003){{якорь|2003-1}}
 
<spoiler><poem>
О, сколько ты в себя вместила!
И грусть немереных равнин,
И причитанья у могилок,
И сирый журавлиный клин.
 
И почернелые избушки,
И тихие разливы вод,
И деревенские церквушки,
И многостраждущий народ.
 
И нерастраченную совесть,
И тайну Млечного моста.
Но главная твоя особость —
Тебе не выжить без Христа.
 
Другим довольно зрелищ, хлеба:
Душа — рабыня кошелька.
Но ты не надышалась Небом
И потому так велика!
 
И если вдруг тебя погубят,
То и самим врагам не жить:
Вселенная могилой будет —
Иначе не похоронить.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Матусовский''' Михаил Львович ([[runi:Матусовский, Михаил Львович|1915—1990]]) ==
[[Файл:Михаил Львович Матусовский.jpg|thumb|200px|Михаил Матусовский]]
'''С чего начинается Родина?''' (1968) {{якорь|1968-1}}
 
<spoiler><poem>
С чего начинается Родина?
С картинки в твоём букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе.
 
А, может, она начинается
С той песни, что пела нам мать,
С того, что в любых испытаниях
У нас никому не отнять.
 
С чего начинается Родина?
С заветной скамьи у ворот,
С той самой берёзки, что во поле,
Под ветром склоняясь, растёт.
 
А, может, она начинается
С весенней запевки скворца
И с этой дороги просёлочной,
Которой не видно конца.
 
С чего начинается Родина?
С окошек, горящих вдали,
Со старой отцовской будёновки,
Что где-то в шкафу мы нашли,
 
А, может, она начинается
Со стука вагонных колёс
И с клятвы, которую в юности
Ты ей в своём сердце принёс.
 
С чего начинается Родина?..
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Милявский''' Олег Анатольевич ([[runi:Милявский, Олег Анатольевич|1923—1989]]) ==
[[Файл:Miljavskij_Oleg.jpg|thumb|200px|Олег Милявский]]
'''Любите Россию'''
 
<spoiler><poem>
Колышет берёзоньки ль ветер весенний,
Весёлой капели доносится звон.
Как будто читает поэму Есенин
Про землю, в которую был так влюблён…
 
Про белые рощи и ливни косые,
Про жёлтые нивы и взлёт журавлей,
Любите Россию, любите Россию!
Для русского сердца земли нет милей…
 
Нам русские песни с рождения пели,
Нас ветер России в пути обнимал,
Когда вся Россия надела шинели,
Нередко, бывало, солдат вспоминал…
 
И белые рощи и ливни косые,
И мысленно детям своим завещал: —
Любите Россию, любите Россию!
Россию, которую я защищал!
 
Кто Русью рождённый — в Россию влюблённый,
Тот отдал ей сердце и душу свою!
Пред ней величавой, склоняюсь в поклоне,
О ней, о России я песню пою!
 
Про белые рощи и ливни косые,
Про жёлтые нивы и радость весны,
Любите Россию, любите Россию!
И будьте навеки России верны!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Михалков''' Сергей Владимирович ([[runi:Михалков, Сергей Владимирович|1913—2009]]) ==
[[Файл:Михалков Сергей Владимирович1.jpg|thumb|200px|Сергей Михалков]]
'''Кремлёвские звёзды''' (1944) {{якорь|1944-3}}
 
<spoiler><poem>
Кремлёвские звёзды
Над нами горят,
Повсюду доходит их свет!
Хорошая Родина есть у ребят,
И лучше той Родины
Нет!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Мориц''' Юнна Петровна ([[runi:Мориц, Юнна Петровна|род. 1937]]) ==
[[Файл:Yunna Morits2.jpg|thumb|200px|Юнна Мориц]]
'''Мы со смертью не играем'''
 
<spoiler><poem>
«Щэ нэ вмэрла Украина», «Ещэ Польска не сгинела»,
Но Россия петь не будет «Я ещё не умерла!»
Эта разница — такого необъятного размера,
Как небесная улыбка лучезарного тепла!
 
Эта разница бездонна, эта разница интимна,
Тайна гимна так взаимна, что влияет на судьбу, —
У России быть не может никогда такого гимна
«Не дала ещё я дуба», «Не лежу ещё в гробу».
 
Русофобов это свойство пробирает вечным страхом,
Русофобы чуют нечто, не вместимое в слова…
Но Россия петь не будет «Я ещё не стала прахом», —
Потому что смерть не любит панибратства, хвастовства.
 
«Щэ нэ вмэрла Украина», «Ещэ Польска не сгинела», —
Смерть ещё не наступила, вот какие, брат, дела!
Но Россия петь не будет «Я ещё не околела»,
У неё не будет гимна «Я ещё не умерла».
 
Эта разница священна, и вселенная красива,
Мы со смертью не играем и не дразним — кто сильней?
«Щэ нэ вмэрла, не сгинела» — так не будет петь Россия,
Эта разница огромна, остальное — только в ней!
 
Наблюдается такая гимнов общая картина —
«Ещэ польска не сгинела», «Щэ нэ вмэрла Украина».
В эту общую картину «Я ещё не умерла» —
Слава Богу не вписали нас Поэзии крыла!
</poem></spoiler>
 
'''Не будь, Россия, ничьей добычей!'''
 
<spoiler><poem>
Не будь, Россия, ничьей добычей!
Не следуй правилам тех приличий,
Какие хищник диктует жертвам, —
Не будь съедобной!.. Не верь экспертам,
Чей опыт славен словесным блудом, —
Тогда не будешь дежурным блюдом,
Закуской, жертвой звериной страсти —
Порвать с восторгом тебя на части!
 
Не будь безгрешной!.. Из тех, кто живы,
Никто не ангел, — упрёки лживы.
Не будь пушистой, а будь зубастой!
Чисты фашисты, как тюбик с пастой,
Чисты фашисты, как зубик с пломбой,
Как в небесах санитары с бомбой.
Не говори, что бывает хуже!..
Не жди пощады в глобальной луже.
 
Не будь, Россия, страной-тарелкой,
Разбитой вдребезги подлой сделкой, —
Страной осколков, отдельно взятых
В разъединённых российских штатах.
Не будь разъёмной!.. Не верь экспертам,
Не следуй правилам тех приличий,
Какие хищник диктует жертвам…
Не будь, Россия, ничьей добычей!
</poem></spoiler>
 
'''Сейчасно'''
 
<spoiler><poem>
Россию любить не модно,
Не выгодно и опасно.
Но честно и благородно —
Россию любить сейчасно.
 
Когда она будет в моде, —
Полюбит её отродье,
Которое ей от злости
Сейчасно ломает кости!..
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Некрасов''' Николай Алексеевич ([[runi:Некрасов, Николай Алексеевич|1821—1878]]) ==
[[Файл:Николай Некрасов.jpg|thumb|200px|Николай Некрасов]]
'''Песнь «Русь» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»''' (1876—1877) {{якорь|1877-1}}
 
<spoiler><poem>
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка Русь!
 
В рабстве спасённое
Сердце свободное —
Золото, золото
Сердце народное!
 
Сила народная,
Сила могучая —
Совесть спокойная,
Правда живучая!
 
Сила с неправдою
Не уживается,
Жертва неправдою
Не вызывается, —
 
Русь не шелохнется,
Русь — как убитая!
А загорелась в ней
Искра сокрытая, —
 
Встали — небужены,
Вышли — непрошены,
Жита по зёрнышку
Горы наношены!
 
Рать подымается —
Неисчислимая!
Сила в ней скажется
Несокрушимая!
 
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка Русь!..
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Никитин''' Иван Саввич ([[runi:Никитин, Иван Саввич|1824—1861]]) ==
[[Файл:Ivan Nikitin.jpg|thumb|200px|Иван Никитин]]
'''Русь''' (1851) {{якорь|1851-1}}
 
<spoiler><poem>
Под большим шатром
Голубых небес —
Вижу — даль степей
Зеленеется.
 
И на гранях их,
Выше тёмных туч,
Цепи гор стоят
Великанами.
 
По степям в моря
Реки катятся,
И лежат пути
Во все стороны.
 
Посмотрю на юг —
Нивы зрелые.
Что камыш густой,
Тихо движутся;
 
Мурава лугов
Ковром стелется,
Виноград в садах
Наливается.
 
Гляну к северу —
Там, в глуши пустынь,
Снег, что белый пух,
Быстро кружится;
 
Подымает грудь
Море синее,
И горами лёд
Ходит по морю;
 
И пожар небес
Ярким заревом
Освещает мглу
Непроглядную…
 
Это ты, моя
Русь державная.
Моя родина
Православная!
 
Широко ты, Русь,
По лицу земли
В красе царственной
Развернулася!
 
У тебя ли нет
Поля чистого,
Где б разгул нашла
Воля смелая?
 
У тебя ли нет
Про запас казны,
Для друзей стола,
Меча недругу?
 
У тебя ли нет
Богатырских сил,
Старины святой,
Громких подвигов?
 
Перед кем себя
Ты унизила?
Кому в чёрный день
Низко кланялась?
 
На полях своих,
Под курганами,
Положила ты
Татар полчища.
 
Ты на жизнь и смерть
Вела спор с Литвой
И дала урок
Ляху гордому.
 
И давно ль было,
Когда с Запада
Облегла тебя
Туча тёмная?
 
Под грозой её
Леса падали,
Мать сыра-земля
Колебалася,
 
И зловещий дым
От горевших сёл
Высоко вставал
Чёрным облаком!
 
Но лишь кликнул царь
Свой народ на брань —
Вдруг со всех концов
Поднялася Русь.
 
Собрала детей,
Стариков и жён,
Приняла гостей
На кровавый пир.
 
И в глухих степях,
Под сугробами,
Улеглися спать
Гости навеки.
 
Хоронили их
Вьюги снежные,
Бури севера
О них плакали!..
 
И теперь среди
Городов твоих
Муравьём кишит
Православный люд.
 
По седым морям
Из далёких стран
На поклон к тебе
Корабли идут.
 
И поля цветут,
И леса шумят,
И лежат в земле
Груды золота.
 
И во всех концах
Света белого
Про тебя идёт
Слава громкая.
 
Уж и есть за что,
Русь могучая,
Полюбить тебя,
Назвать матерью,
 
Стать за честь твою
Против недруга,
За тебя в нужде
Сложить голову!
</poem></spoiler>
'''Юг и север''' (1851) {{якорь|1851-2}}
 
<spoiler><poem>
Есть сторона, где всё благоухает;
Где ночь, как день безоблачный, сияет
Над зыбью вод и моря вечный шум
Таинственно оковывает ум;
Где в сумраке садов уединённых,
Сияющей луной осеребрённых,
Подъемлется алмазною дугой
Фонтанный дождь над сочною травой;
Где статуи безмолвствуют угрюмо,
Объятые невыразимой думой;
Где говорят так много о былом
Развалины, покрытые плющом;
Где на коврах долины живописной
Ложится тень от рощи кипарисной;
Где всё быстрей и зреет и цветёт;
Где жизни пир беспечнее идёт.
 
Но мне милей роскошной жизни Юга
Седой зимы полуночная вьюга,
Мороз и ветр, и грозный шум лесов,
Дремучий бор по скату берегов,
Простор степей и небо над степями
С громадой туч и яркими звездами.
Глядишь кругом — всё сердцу говорит:
И деревень однообразный вид,
И городов обширные картины,
И снежные безлюдные равнины,
И удали размашистый разгул,
И русский дух, и русской песни гул,
То глубоко беспечной, то унылой,
Проникнутой невыразимой силой…
Глядишь вокруг — и на душе легко,
И зреет мысль так вольно, широко,
И сладко песнь в честь родины поётся,
И кровь кипит, и сердце гордо бьётся,
И с радостью внимаешь звуку слов:
«Я Руси сын! здесь край моих отцов!»
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Орешин''' Пётр Васильевич ([[runi:Орешин, Пётр Васильевич|1887—1938]]) ==
[[Файл:Oreshin.jpg|thumb|200px|Пётр Орешин]]
'''Земля родная''' (1926){{якорь|1926-1}}
 
<spoiler><poem>
 
      ''Артёму Весёлому''
 
Незадаром жестоко тоскую,
Заглядевшись на русскую сыть.
Надо выстрадать землю родную
Для того, чтоб её полюбить.
 
Пусть она не совсем красовита,
Степь желта, а пригорок уныл, —
Сколько дум в эту землю убито,
Сколько вырыто свежих могил!
 
Погляжу на восток и на север,
На родные лесные края.
Это ты и в туманы и в клевер
Затонула, родная земля!
 
Пусть желтеют расшитые стяги,
Багровеют в просторах степных, —
Незадаром родные сермяги
Головами ложились на них.
 
Слышу гомон ковыльного юга,
Льётся Волга и плещется Дон.
Вот она, трудовая лачуга,
Чернозёмный диковинный звон!
 
Не видать ни начала, ни края.
Лес да поле, да море вдали.
За тебя, знать, недаром, родная,
Мы тяжёлую тягу несли!
 
Каждый холм — золотая могила,
Каждый дол — вековая любовь.
Не загинь, богатырская сила!
Не застынь, богатырская кровь!
 
В чёрный день я недаром тоскую,
Стерегу хлебозвонную сыть.
Надо выстрадать землю родную
Для того, чтоб её полюбить!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Орлов''' Владимир Натанович ([[runi:Орлов, Владимир Натанович|1930—1999]]) ==
[[Файл:Фото_Орлова_Владимира_Натановича.jpg|thumb|200px|Владимир Орлов]]
'''Родное''' (1980-е гг. [http://orlowvn.blogspot.ru/p/blog-page_13.html]){{якорь|1980-е-2}}
 
<spoiler><poem>
Я узнал, что у меня
Есть огромная родня:
И тропинка,
И лесок,
В поле — каждый
Колосок,
Речка,
Небо надо мною…
Это всё — моё родное!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Павлович''' Надежда Александровна ([[runi:Павлович, Надежда Александровна|1895—1980]]) ==
[[Файл:Pavlovich_Nadezhda.jpg|thumb|200px|Надежда Павлович]]
'''Русь''' (1918){{якорь|1918-3}}
 
<spoiler><poem>
Русь! Чужая чуженинка я
Пришла и греюсь у твоей груди,
Скажи, какою тропинкою
Мне всю тебя исходить?
 
Если б странницей твоей убогою,
Не оглядываясь никогда назад,
Мне пройти потаённой дорогою
В заповедный твой Китеж-град!
 
Ведь ты вся вырастаешь, Россия,
Не в Кремле златоглавом Москвы
И не там, где гранитные выи
Наклонили мосты Невы,
 
Ты молчишь и горишь, не сгорая,
Там, где Китеж в глубинах спит,
Где пугливая выпь пролетает
И над озером мёртвым кричит.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Примеров''' Борис Терентьевич ([[runi:Примеров, Борис Терентьевич|1938—1995]]) ==
[[Файл:Примеров Борис Терентьевич.jpg|thumb|200px|Борис Примеров]]
'''«Наедине с родимым небом…»''' (1970){{якорь|1970-1}}
 
<spoiler><poem>
Наедине с родимым небом,
Ах, как давно, ах, как давно,
Ах, как давно я нежным не был,
Таким, как в этот час оно.
Широкое и голубое,
В молве вечернего пера,
Как будто я ушёл в ночное
И стерегу его ветра,
Как будто стерегу я лето
И песни здешних косарей,
Чтоб месяц мне попался в сети
Со всей наивностью своей.
А ветры, словно птичьи стаи,
Роняют на воду круги.
Я ничего не понимаю,
Я просто чувствую стихи.
Со всех сторон глядит Россия,
Моя любовь, моя звезда.
Я в этот миг такой красивый,
Каким не буду никогда!
</poem></spoiler>
 
'''Молитва''' (1993){{якорь|1993-3}}
 
<spoiler><poem>
Боже, который Советской державе
Дал процвести в дивной силе и славе,
Боже, спасавший Советы от бед,
Боже, венчавший их громом побед.
Боже, помилуй нас в смутные дни,
Боже, Советскую власть нам верни!
 
Властью тиранов, Тобою венчанных,
Русь возвеличилась в подвигах бранных,
Стала могучею в мирных делах —
Нашим на славу, врагам же на страх.
Боже, помилуй нас в горькие дни,
Боже, Советский Союз нам верни!
 
Русское имя покрылось позором,
Царство растерзано тёмным раздором.
Кровью залита вся наша страна.
Боже, наш грех в том и наша вина.
Каемся мы в эти горькие дни.
Боже, державу былую верни!
 
Молим, избавь нас от искушенья
И укажи нам пути избавленья.
Стонет измученный грешный народ,
Гибнет под гнётом стыда и невзгод.
Боже, лукавого власть изжени,
Боже, Империю нам сохрани!
</poem></spoiler>
 
'''«Когда-нибудь, достигнув совершенства…»''' (1994){{якорь|1994-1}}
 
<spoiler><poem>
Когда-нибудь, достигнув совершенства,
Великолепным пятистопным ямбом,
Цезурами преображая ритмы,
Я возвращусь в советскую страну,
В союз советских сказочных республик,
Назначенного часа ожидая,
Где голос наливался, словно колос,
Где яблоками созревала мысль,
Где песня лебединая поэта
Брала начало с самой первой строчки
И очень грубо кованные речи
Просторный возводили Храм свобод.
Там человек был гордым, будто знамя,
Что трепетало над рейхстагом падшим
И обжигало пламенем незримым,
Как Данту, щёки и сердца всерьёз.
Какая сила и какая воля
Меня подбрасывала прямо к солнцу…
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Прокофьев''' Александр Андреевич ([[runi:Прокофьев, Александр Андреевич|1900—1971]]) ==
[[Файл:Prokof'ev.jpg|thumb|200px|Александр Прокофьев]]
'''Мне о России надо говорить''' (1959) {{якорь|1959-1}}
 
<spoiler><poem>
                      1
Мне о России надо говорить,
Да так, чтоб вслух стихи произносили,
Да так, чтоб захотелось повторить,
Сильнее всех имён сказать: Россия!
 
Сильнее всех имён произнести,
Сильнее матери, любви сильнее
И на устах отрадно пронести
К поющим волнам, что вдали синеют.
 
                      2
Не раз наедине я был с тобой,
Просил участья, требовал совета,
И ты всегда была моей судьбой,
Моей звездой, неповторимым светом.
 
Он мне сиял из материнских глаз,
И в грудь вошёл, и в кровь мою проник,
И если б он в груди моей погас,
То сердце б разорвалось в тот же миг!
 
                      3
      Среди долины ровныя…
              Из песни
 
Сияние небес твоих огромно,
И пусть навеки память сохранит:
Могучий дуб среди долины ровной
Твоей зарёй, как лентою, обвит.
И он стоит, величия исполнен,
И смотрит вдаль, и видит дальний путь,
И только шрамы от ударов молний,
Как воину, легли ему на грудь.
 
                      4
А сколько молний грудь твою разили!
Не раз, врываясь в дом твой, обнаглев,
Враги кричали: «Кончено с Россией!» —
И узнавали твой, Россия, гнев!
Такой испепеляющий и грозный,
Он так неумолимо налетал,
Что если б враг тогда метнулся к звёздам
Не избежал бы гибели и там!
 
                      5
      Воротись обратно из Зазвездья…
              И. Асеев
 
Уже в Зазвездье красный флаг огнистый.
Подвластно всё мозолистым рукам.
Идут с открытым сердцем коммунисты.
Любить тебя — их заповедь векам!
Они несут знамена боевые,
Благоговейно осеняют Русь.
Они клялись беречь тебя, Россия,
И я под их знаменами клянусь!
</poem></spoiler>
 
'''Нет жизни мне без России («А мне Россия навек люба…»)''' (1965) {{якорь|1965-5}}
 
<spoiler><poem>
…А мне Россия
Навек люба,
В судьбе России —
Моя судьба.
Мой век суровый,
Мой день крутой
Гудит громо́во:
«Иди, не стой!»
Идёт Россия —
Врагов гроза,
Синее синих
Её глаза,
Синее синих
Озёр и рек,
Сильнее сильных
Её разбег!
Неповторима,
Вольным-вольна,
Необорима
В грозе она!
С ней, непоборной,
Иду, как в бой,
Дорогой горной,
Тропой любой.
Всё в ней, в Отчизне,
Кругом моё,
И нету жизни
Мне без неё!
</poem></spoiler>
 
'''«Я, как степняк, пою о том, что вижу…»''' (1959) {{якорь|1959-2}}
 
<spoiler><poem>
Я, как степняк, пою о том, что вижу,
Что мне в глаза попало в свой черёд,
А сердце, дальше видя, строчки нижет,
Оно меня никак не подведёт.
Вон строят дом, уже свели стропила.
Готовь к столу, хозяйка, каравай!
Стучит топор, и звонко ходят пилы,
Бьют молотки… Всем дело есть…
                                                          Давай!
Давай! Давай! Россия любит дело.
Всяк презирай, как трусов, беглецов.
Давай! Давай! Россия любит смелых.
А коль не смел — учись у храбрецов!
Горят сады листвою разноцветной —
Зелёной, красной, жёлтой… в семь
                                                            цветов.
Как хорошо, что грудь открыта ветру,
Он мне как брат, и я пойти готов
За ним, попутным, иль ему навстречу,
Чтоб знать её деянья наизусть
И увидать, как расправляет плечи
Моя страна,
                    моя Отчизна,
                                              Русь!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Пушкин''' Александр Сергеевич ([[runi:Пушкин, Александр Сергеевич|1799—1837]]) ==
[[Файл:Portrait of Alexander Pushkin (Orest Kiprensky, 1827).PNG|thumb|200px|Александр Пушкин, портрет работы О. А. Кипренского.]]
'''«Два чувства дивно близки нам…»''' (1830<ref>При жизни поэта не было опубликовано. [http://feb-web.ru/feb/pushkin/serial/isd/isd-2792.htm] В рукописях есть перечёркнутый вариант второй строфы:
<br>
<spoiler><poem>
На них основано от века
По воле бога самого
Самостоянье человека,
Залог величия его.
</poem></spoiler></ref>) {{якорь|1830-1}}
 
<spoiler><poem>
Два чувства дивно близки нам —
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
 
Животворящая святыня!
Земля была б без них мертва,
Как пустыня
И как алтарь без божества.
</poem></spoiler>
 
'''Клеветникам России''' (1831) {{якорь|1831-1}}
 
<spoiler><poem>
                    {{abbr|Vox et praeterea nihil|Голос и больше ничего (латынь)|0}}
 
О чём шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
 
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
 
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…
 
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясённого Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Ратушинская''' Ирина Борисовна ([[runi:Ратушинская, Ирина Борисовна|1954—2017]]) ==
[[Файл:Ratushinskaja.jpg|thumb|200px|Ирина Ратушинская]]
'''«Родина, ты мне врастаешь в рёбра!..»''' (1985, тюрьма КГБ, Киев){{якорь|1985-1}}
 
<spoiler><poem>
Родина, ты мне врастаешь в рёбра!
Погоди, помедли, не теперь!
Я тебя так редко помню доброй.
Ты свирепа, как библейский зверь.
 
Снова дождик лупит по бетону,
Хлещет по решёточной броне.
Надышаться ветром заоконным
Дай мне сквозь намордник на окне!
 
Знаю: этой ласки ждать нелепо,
И смолчу, и боль не покажу.
Я возьму сегодня пайку хлеба
И на завтра корку отложу.
 
Сколько лет, склоняясь над стихами,
Мне их прятать, слыша звон ключей?
Сколько ты отмеришь мне дыханья,
Сколько лютых камерных ночей,
 
Родина? В твоих тяжёлых лапах
Так до стона трудно быть живой!
Скоро ль день последнего этапа,
Чтоб могла ты прорасти травой
 
Сквозь меня, затихнуть надо мною,
Ветер уведя за облака?
Впрочем, погоди ещё с отбоем:
Видишь — не дописана строка
Главная.
</poem></spoiler>
 
'''Родина''' (1977, Одесса){{якорь|1977-1}}
 
<spoiler><poem>
Ненавистная моя родина!
Нет постыдней твоих ночей.
Как тебе везло
На юродивых,
На холопов и палачей!
 
Как плодила ты верноподданных,
Как усердна была, губя
Тех — некупленных
‎и непроданных,
Осуждённых любить тебя!
 
Нет вины на твоих испуганных —
Что ж молчат твои соловьи?
Отчего на крестах поруганных
Застывают
‎слёзы твои?
 
Как мне снятся твои распятые!
Как мне скоро по их пути
За тебя —
‎родную,
‎проклятую —
На такую же смерть идти!
 
Самой страшной твоей дорогою —
Гранью ненависти
‎и любви —
Опозоренная, убогая,
Мать и мачеха,
‎благослови!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Рачков''' Николай Борисович ([http://soulibre.ru/Николай_Рачков род. 1941]) ==
[[Файл:Rachkov.jpg|thumb|200px|Николай Рачков]]
'''А Россия была и будет'''
 
<spoiler><poem>
Свысока её недруг судит,
Предъявляя смертельный счёт.
А Россия была и будет,
А Россия не пропадёт.
 
Заведут в глухое болото
И укажут ей ложный брод.
Там погибла целая рота,
А Россия — не пропадёт.
 
Хороша! — и берут зави{{Ударение}}дки.
Через чёрный нагрянут ход,
Обберут Россию до нитки.
А Россия не пропадёт.
 
Мир, как бомба, во зле взорвётся,
Будет всем в аду горячо.
А Россия сама спасётся
И врагу подставит плечо.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
== '''Решетников''' Леонид Васильевич ([[runi:Решетников, Леонид Васильевич|1920—1990]]) ==
[[Файл:ReshetnikovLV.jpg|thumb|200px|Леонид Решетников]]
'''«Сколько их? Не считал, дорогая…»''' (май 1942, Малоярославец) {{якорь|1942-3}}
 
<spoiler><poem>
Сколько их? Не считал, дорогая.
Мы убитых устали считать.
В этом поле, от края до края,
Кровью полита каждая пядь.
 
Эту землю пришлось не от скуки
Динамитом перепахать.
Будут после, наверно, и внуки
Кости дедов своих отрывать…
 
Если скажет кто: «Переплатили
Здесь за клок неудобных полей», —
Ты ответь, что у нас не любили
Торговаться с отчизной своей.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Рождественский''' Роберт Иванович ([[runi:Рождественский, Роберт Иванович|1932—1994]]) ==
[[Файл:Rozhdestvenskij_Robert.jpg|thumb|200px|Роберт Рождественский]]
'''Вторая глава из поэмы «Реквием»''' (1962) {{якорь|1962-2}}
 
<spoiler><poem>
Разве погибнуть
                ты нам завещала,
Родина?
Жизнь
      обещала,
любовь
      обещала,
Родина.
 
Разве для смерти
                рождаются дети,
Родина?
Разве хотела ты
                нашей
                      смерти,
Родина?
 
Пламя
      ударило в небо! —
ты помнишь,
Родина?
Тихо сказала:
              «Вставайте
                        на помощь…»
Родина.
Славы
      никто у тебя не выпрашивал,
Родина.
Просто был выбор у каждого:
я
  или
      Родина.
 
Самое лучшее
            и дорогое —
Родина.
Горе твоё —
это наше
        горе,
Родина.
 
Правда твоя —
это наша
        правда,
Родина.
Слава твоя —
это наша
        слава,
Родина!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Рубцов''' Николай Михайлович ([[runi:Рубцов, Николай Михайлович|1936—1971]]) ==
[[Файл:Rubcov_1.jpg|thumb|200px|Николай Рубцов]]
'''Тихая моя родина''' (1964) {{якорь|1964-2}}
 
<spoiler><poem>
Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи…
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.
 
— Где тут погост? Вы не видели?
Сам я найти не могу.—
Тихо ответили жители:
— Это на том берегу.
 
Тихо ответили жители,
Тихо проехал обоз.
Купол церковной обители
Яркой травою зарос.
 
Там, где я плавал за рыбами,
Сено гребут в сеновал:
Между речными изгибами
Вырыли люди канал.
 
Тина теперь и болотина
Там, где купаться любил…
Тихая моя родина,
Я ничего не забыл.
 
Новый забор перед школою,
Тот же зелёный простор.
Словно ворона весёлая,
Сяду опять на забор!
 
Школа моя деревянная!..
Время придёт уезжать —
Речка за мною туманная
Будет бежать и бежать.
 
С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.
</poem></spoiler>
 
'''Берёзы''' (196?){{якорь|1960-е-2}}
 
<spoiler><poem>
Я люблю, когда шумят берёзы,
Когда листья падают с берёз.
Слушаю — и набегают слёзы
На глаза, отвыкшие от слёз.
 
Всё очнётся в памяти невольно,
Отзовётся в сердце и в крови́.
Станет как-то радостно и больно,
Будто кто-то шепчет о любви.
 
Только чаще побеждает проза,
Словно дунет ветер хмурых дней.
Ведь шумит такая же берёза
Над могилой матери моей.
 
На войне отца убила пуля,
А у нас в деревне у оград
С ветром и с дождём шумел, как улей,
Вот такой же жёлтый листопад…
 
Русь моя, люблю твои берёзы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слёзы
На глаза, отвыкшие от слёз…
</poem></spoiler>
 
'''Видения на холме''' (1960) {{якорь|1960-2}}
 
<spoiler><poem>
Взбегу на холм
и упаду
    в траву.
И древностью повеет вдруг из дола!
И вдруг картины грозного раздора
Я в этот миг увижу наяву.
Пустынный свет на звёздных берегах
И вереницы птиц твоих, Россия,
Затмит на миг
В крови и жемчугах
Тупой башмак скуластого Батыя…
Россия, Русь — куда я ни взгляну…
За все твои страдания и битвы
Люблю твою, Россия, старину,
Твои леса, погосты и молитвы,
Люблю твои избушки и цветы,
И небеса, горящие от зноя,
И шёпот ив у омутной воды,
Люблю навек, до вечного покоя…
Россия, Русь! Храни себя, храни!
Смотри, опять в леса твои и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времён татары и монголы.
Они несут на флагах чёрный крест,
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов
в окрестностях
    России.
Кресты, кресты…
Я больше не могу!
Я резко отниму от глаз ладони
И вдруг увижу: смирно на лугу
Траву жуют стреноженные кони.
Заржут они — и где-то у осин
Подхватит это медленное ржанье,
И надо мной —
    бессмертных звёзд Руси,
Спокойных звёзд безбрежное мерцанье…
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Рыленков''' Николай Иванович ([[runi:Рыленков, Николай Иванович|1909—1969]]) ==
[[Файл:Rylenkov.jpg|thumb|200px|Николай Рыленков]]
'''Всё в тающей дымке''' (1965) {{якорь|1965-1}}
 
<spoiler><poem>
Всё в тающей дымке:
Холмы, перелески.
Здесь краски не ярки
И звуки не резки.
Здесь медленны реки,
Туманны озёры,
И всё ускользает
От беглого взора.
Здесь мало увидеть,
Здесь нужно всмотреться,
Чтоб ясной любовью
Наполнилось сердце.
Здесь мало услышать,
Здесь вслушаться нужно,
Чтоб в душу созвучья
Нахлынули дружно.
Чтоб вдруг отразили
Прозрачные воды
Всю прелесть застенчивой
Русской природы.
</poem></spoiler>
 
'''Дай припасть к руке твоей, Россия''' (1965) {{якорь|1965-2}}
 
<spoiler><poem>
Скрылся день в туманы росяные,
Отпылали облаков края.
Дай припасть к руке твоей, Россия,
Вечная заботница моя.
Дай поцеловать твои мозоли,
Чтоб, как в детстве, сеном я пропах,
Чтоб навек остался привкус соли
На моих запёкшихся губах.
Пусть войдёт мне в душу каждый шорох,
Каждый вздох в краю моём родном.
Я всю жизнь учусь в твоих просторах
Жить, как пахарь твой — грядущим днём.
Видел я не раз иные дали,
Но мечтал лишь об одном, любя, —
Чтоб друзья и недруги сказали,
Что характером я весь в тебя.
Мне таить перед тобой не надо,
Где я плакал, где дарил цветы.
Всё, что скрыто от чужого взгляда,
Материнским сердцем чуешь ты.
Освежит виски мои седые
Лишь твоя певучая струя.
Дай припасть к руке твоей, Россия,
Вечная заботница моя!
</poem></spoiler>
 
'''Русская земля''' (1941) {{якорь|1941-4}}
 
<spoiler><poem>
От хребтов Кавказа до Урала,
Дальними дорогами пыля,
Ты не раз на бой сынов скликала,
Русская земля!
Прибавляли сил им в дни печали
Полноводных рек твоих струи,
И врагам обиды не прощали
Сыновья твои.
И всегда, цела и невредима,
Сыновей бессмертьем наделя,
Ты вставала из огня и дыма,
Русская земля!
О тебе в столетьях песни громки,
Вся ты как певучая струна!
И наследье предков мы, потомки,
Приняли сполна!
Вот опять ковыль дымится бурый,
Лёгкими кистями шевеля,
Вот опять ты в бой нас шлёшь под бурей,
Русская земля!
Что ж! Иль мы не русские солдаты,
Иль военный клич отцов забыт?
Не простим насильникам проклятым
Мы твоих обид!
Где б не шли, судьбой твоей хранимы,
Смерть за смерть врагам твоим суля, —
Мужеством твоим укреплены мы,
Русская земля.
Мы друзей скликаем поимённо,
Под огнём испытанных солдат,
И над ними русские знамёна
На ветру шумят!
Помяни ж героев, в битвах павших,
Осени знамёнами Кремля
Колыбель отцов и дедов наших,
Русская земля!
Прокляни отныне и навеки
Дрогнувшим перед лицом врага, —
В дни, когда катили пламя реки,
Бросив берега.
И опять цела и невредима,
Сыновей бессмертьем наделяя,
Встанешь ты из пламени и дыма,
Русская земля!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Савинков''' Борис Викторович ([[runi:Савинков, Борис Викторович|1879—1925]]) ==
[[Файл:Boris Viktorovich Savinkov.jpg|thumb|200px|Борис Савинков]]
'''«Нет родины — и всё кругом неверно…»''' (1913. Франция){{якорь|1913-1}}
 
<spoiler><poem>
Нет родины — и всё кругом неверно,
Нет родины — и всё кругом ничтожно,
Нет родины — и вера невозможна,
Нет родины — и слово лицемерно,
Нет родины — и радость без улыбки,
Нет родины — и горе без названья
Нет родины — и жизнь как призрак зыбкий,
Нет родины — и смерть как увяданье…
Нет родины. Замок висит острожный,
И всё кругом ненужно или ложно…
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
 
== '''Северянин''' Игорь ([[runi:Северянин, Игорь|1887—1941]]) ==
[[Файл:Северянин Игорь.jpg|thumb|200px|Игорь Северянин]]
'''Чаемый праздник''' (1925){{якорь|1925-3}}
 
<spoiler><poem>
О России петь — что стремиться в храм
По лесным горам, полевым коврам…
О России петь — что весну встречать,
Что невесту ждать, что утешить мать…
О России петь — что тоску забыть,
Что Любовь любить, что бессмертным быть!
</poem></spoiler>
 
'''Слова солнца''' (1925){{якорь|1925-4}}
 
<spoiler><poem>
Много видел я стран и не хуже её —
Вся земля мною нежно любима.
Но с Россией сравнить?.. С нею — сердце моё,
И она для меня несравнима!
 
Чья космична душа, тот плохой патриот:
Целый мир для меня одинаков…
Знаю я, чем могуч и чем слаб мой народ,
Знаю смысл незначительных знаков…
 
Осуждая войну, осуждая погром,
Над народностью каждой насилье,
Я Россию люблю — свой родительский дом —
Даже с грязью со всею и пылью…
 
Мне немыслима мысль, что над мёртвою — тьма…
Верю, верю в её воскресенье
Всею силой души, всем воскрыльем ума,
Всем огнём своего вдохновенья!
 
Знайте, верьте: он близок, наш праздничный день,
И не так он уже за горами —
Огласится простор нам родных деревень
Православными колоколами!
 
И раскается тёмный, но вещий народ
В прегрешеньях своих перед Богом.
Остановится прежде, чем в церковь войдёт,
Нерешительно перед порогом…
 
И, в восторге метнув в воздух луч, как копьё
Золотое, слова всеблагие
Скажет солнце с небес: «В воскресенье своё
Всех виновных прощает Россия!»
</poem></spoiler>
 
'''Что нужно знать''' (1925){{якорь|1925-5}}
 
<spoiler><poem>
Ты потерял свою Россию.
Противоставил ли стихию
Добра стихии мрачной зла?
Нет? Так умолкни: увела
Тебя судьба не без причины
В края неласковой чужбины.
Что толку охать и тужить —
Россию нужно заслужить!
</poem></spoiler>
 
'''Бывают дни''' (канун 1930 года){{якорь|1929-1}}
 
<spoiler><poem>
Бывают дни: я ненавижу
Свою отчизну — мать свою.
Бывают дни: её нет ближе,
Всем существом её пою.
 
Всё, всё в ней противоречиво,
Двулико, двоедушно в ней,
И, дева, верящая в диво
Надземное, — всего земней…
 
Как снег — миндаль. Миндальны зимы.
Гармошка — и колокола.
Дни дымчаты. Прозрачны дымы.
И вороны — и сокола.
 
Слом Иверской часовни. Китеж.
И ругань — мать, и ласка — мать…
А вы-то тщитесь, вы хотите
Ширококрайнюю объять!
 
Я — русский сам, и что я знаю?
Я падаю. Я в небо рвусь.
Я сам себя не понимаю,
А сам я — вылитая Русь!
</poem></spoiler>
 
'''Без нас''' (1936, Таллин){{якорь|1936-2}}
 
<spoiler><poem>
От гордого чувства, чуть странного,
Бывает так горько подчас:
Россия построена заново
Не нами, другими, без нас…
 
Уж ладно ли, худо ль построена,
Однако построена всё ж.
Сильна ты без нашего воина,
Не наши ты песни поёшь!
 
И вот мы остались без родины,
И вид наш и жалок, и пуст,
Как будто бы белой смородины
Обглодан раскидистый куст.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Симонов''' Константин Михайлович ([[runi:Симонов, Константин Михайлович|1915—1979]]) ==
[[Файл:Bundesarchiv Bild 183-F1019-0039-001, Berlin, Konstantin Simonow.jpg|thumb|200px|Константин Симонов]]
'''«Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…»''' (1941) {{якорь|1941-5}}
 
<spoiler><poem>
                        ''[[#Сурков Алексей Александрович (1899—1983)|Алексею Суркову]]''
Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
 
Как слёзы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
 
Слезами измеренный чаще, чем вёрстами,
Шёл тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
 
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
 
Ты знаешь, наверное, всё-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти просёлки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
 
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на просёлках свела.
 
Ты помнишь, Алёша: изба под Борисовом,
По мёртвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
 
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:— Родимые,
Покуда идите, мы вас подождём.
 
«Мы вас подождём!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождём!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алёша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
 
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
 
Нас пули с тобою пока ещё милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я всё-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
 
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
</poem></spoiler>
 
'''«Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок…»''' (1945) {{якорь|1945-1}}
 
<spoiler><poem>
Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок,
Не той, что была по учебникам пройдена,
А той, что пылала в глазах воспалённых,
А той, что рыдала, — запомнил я Родину.
И вижу её, накануне победы,
Не каменной, бронзовой, славой увенчанной,
А очи проплакавшей, идя сквозь беды,
Всё снёсшей, всё вынесшей русскою женщиной.
</poem></spoiler>
 
'''Родина''' (1941) {{якорь|1941-6}}
 
<spoiler><poem>
Касаясь трёх великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.
 
Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Всё, что у нас осталось вдалеке,
 
Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину — такую,
Какой её ты в детстве увидал.
 
Клочок земли, припавший к трём берёзам,
Далёкую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.
 
Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.
 
Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть… Но эти три берёзы
При жизни никому нельзя отдать.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Синявский''' Пётр Алексеевич ([[runi:Синявский, Пётр Алексеевич|род. 1943]]) ==
[[Файл:Petr Sinjavsky.jpg|thumb|200px|Пётр Синявский]]
'''Россия'''
 
<spoiler><poem>
Здесь тёплое поле наполнено рожью,
Здесь плещутся зори в ладонях лугов.
Сюда златокрылые ангелы Божьи
По лучикам света сошли с облаков.
 
И землю водою святой оросили,
И синий простор осенили крестом.
И нет у нас Родины, кроме России —
Здесь мама, здесь храм, здесь отеческий дом.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Солоухин''' Владимир Алексеевич ([[runi:Солоухин, Владимир Алексеевич|1924—1997]]) ==
[[Файл:Solouhin.jpg|thumb|200px|Владимир Солоухин]]
'''Чета белеющих берёз''' (1978){{якорь|1978-1}}
 
<spoiler><poem>
          …и на холме средь жёлтой нивы
          чету белеющих берёз.
                                ''[[#.D0.9B.D0.B5.D1.80.D0.BC.D0.BE.D0.BD.D1.82.D0.BE.D0.B2_.D0.9C.D0.B8.D1.85.D0.B0.D0.B8.D0.BB_.D0.AE.D1.80.D1.8C.D0.B5.D0.B2.D0.B8.D1.87_.281814.E2.80.941841.29|М. Лермонтов]]''
Куда ни вёл бы путь неблизкий,
К какому б дальнему огню,
Я в сердце образ материнский,
Я образ родины храню.
 
Храню светло и молчаливо
Её от трав до самых звёзд…
И на холме средь жёлтой нивы
Чету белеющих берёз.
 
Лежит она в лесах и пашнях,
Меж океанов и морей.
Я провожаю день вчерашний
И новый день встречаю с ней.
 
Встречаю сердцем, словно диво,
И снег, и майский грохот гроз…
И на холме средь жёлтой нивы
Чету белеющих берёз.
 
Её проезжие дороги,
Её большие города.
И слёзы мамы на пороге,
И тяжесть ратного труда.
 
В сыновьем сердце терпеливо
Я сквозь огонь жестокий нёс
И на холме средь жёлтой нивы
Чету белеющих берёз.
 
Нас разлучить никто не может,
Уйду с земли — встречай, земля.
Пускай другой, на полке лёжа,
Глядит в российские поля.
 
Пускай увидит он счастливо
Родной простор под стук колёс…
И на холме средь жёлтой нивы
Чету белеющих берёз.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Сурков''' Алексей Александрович ([[runi:Сурков, Алексей Александрович|1899—1983]]) ==
[[Файл:Surkov_Aleksandr.jpg|thumb|200px|Алексей Сурков]]
'''Песня сердца''' ([http://www.oldgazette.ru/pravda/10051945/all.html 10 мая 1945 года]) {{якорь|1945-2}}
 
<spoiler><poem>
Умолкают боевые грозы,
И у светлой грани новых дней
Люди улыбаются сквозь слёзы
Выстраданной радости своей.
 
Родина своей державной властью
Всех людей слила в одну семью.
Оттого и неделимо счастье,
Добытое в яростном бою.
 
Солнцем нашей славы осиянна,
Гром салютов слушает Москва.
Как вместить безбрежье океана
В самые просторные слова?
 
Как стихом взволнованным и песней
Радость миллионов передать,
Если ей сегодня стала тесной
Ширь полей и океанов гладь?
 
Пойте, люди, города и реки!
Пой, морская синяя волна!
Будь славна отныне и вовеки,
Жизнь моя — советская страна!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Сырнева''' Светлана Анатольевна ([[runi:Сырнева, Светлана Анатольевна|род. 1957]]) ==
[[Файл:Сырнева_Светлана.jpg|thumb|200px|Светлана Сырнева]]
'''Прописи''' (1987){{якорь|1987-1}}
 
<spoiler><poem>
                        ''Д. П. Ильину''
 
Помню: осень стоит неминучая,
Восемь лет мне, и за руку — мама:
«Наша Родина — самая лучшая
И богатая самая».
 
В пеших далях — деревья корявые.
Дождь то в щёку, то в спину,
И в мои сапожонки дырявые
Заливается глина.
 
Образ детства навеки —
Как мы входим в село на болоте.
Вон и церковь с разрушенным верхом
Вся в грачином помёте.
 
Лавка низкая керосинная
На минуту укроет от ветра.
«Наша Родина самая сильная,
Наша Родина самая светлая».
 
Нас возьмёт грузовик попутный
По дороге ползущий юзом,
И опустится небо мутное
К нам в дощатый гремучий кузов.
 
И споёт во все хилые рёбра
Октябрятский мой класс бритолобый:
«Наша Родина самая вольная,
Наша Родина самая добрая».
 
Из чего я росла-прозревала,
Что сквозь сон розовело?
Скажут: обворовала
Безрассудная вера.
 
Ты горька, как осина,
Но превыше и лести и срама —
Моя Родина, самая сильная
И богатая самая.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Толстой''' Алексей Константинович ([[runi:Толстой, Алексей Константинович|1817—1875]]) ==
[[Файл:Brullov AKTolstoy.jpg|thumb|200px|Алексей Толстой, портрет работы К. П. Брюллова (1836)]]
'''«Край ты мой, родимый край!..»''' (1856) {{якорь|1856-1}}
 
<spoiler><poem>
Край ты мой, родимый край!
Kонский бег на воле,
В небе крик орлиных стай,
Волчий голос в поле!
 
Гой ты, родина моя!
Гой ты, бор дремучий!
Свист полночный соловья,
Ветер, степь да тучи!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Тряпкин''' Николай Иванович ([[runi:Тряпкин, Николай Иванович|1918—1999]]) ==
[[Файл:Николай_Тряпкин.jpg|thumb|200px|Николай Тряпкин]]
'''Русь''' (1973){{якорь|1973-1}}
 
<spoiler><poem>
              С одною думой непостижной
          Смотрю на твой спокойный лик.
          А. Блок
 
Сколько прожитых снов! Сколько звёздного шума!
Сколько вёсен и зим на плечах!
А со мною всё та ж непостижная дума
И всё те же виденья в ночах.
 
И всё так же свеча над бессонной страницей
Догорает в моей конуре…
И цветёшь ты во мне луговою зарницей
И цветком, что весной на дворе.
 
И опять ухожу я к ракитам далёким
И к далёким мостам полевым,
Чтобы вновь прокричать журавлём одиноким
Над великим простором твоим.
 
Прокурлычу — и вновь не услышу ответа
И поникну печальным крылом.
Только снова под пологом лунного света
Застучишь ты в лесу топором.
 
Узнаю тебя, Русь. И не буду в обиде.
И свой подвиг свершу, как смогу.
И пускай той ракитой в осенней хламиде
Загрущу я в пустынном лугу.
 
И склонюсь под железом высокою рожью,
И сорокой скакну у ручья.
Ты — единый мой свет на моём раздорожье
И единая пристань моя.
 
И вернусь я к своей одинокой светлице
Никому не известной тропой…
И летит моя дума — полночная птица, —
И роняет перо над тобой.
</poem></spoiler>
 
'''Русь''' (1993){{якорь|1993-4}}
 
<spoiler><poem>
Значит — снова в путь-дорогу,
Значит — вновь не удалось.
Значит — снова, братцы, — с Богом!
На авось, так на авось.
 
Что нам отчее крылечко!
Что нам брат и что нам друг!
Ты катись моё колечко,
Хоть на север, хоть на юг.
 
Умираем, да шагаем
Через горы и стада.
А куда идём — не знаем,
Только знаем, что туда:
 
В те края и в те предместья,
Где дома не под замком,
Где растут слова и песни
Под лампадным огоньком.
 
Провались ты, зло людское,
Все карманы и гроши!
Проклинаю всё такое,
Где ни Бога, ни души.
 
То крылечко — не крылечко,
Где платочек — на роток…
Ты катись, моё колечко,
Хоть на запад иль восток.
 
Проклинаем да шагаем
Через горы и стада.
А куда идём — не знаем,
Только знаем, что туда.
</poem></spoiler>
 
'''Вербная песнь''' (1994){{якорь|1994-2}}
 
<spoiler><poem>
За великий Советский Союз!
За святейшее братство людское!
О Господь! Всеблагой Иисус!
Воскреси наше счастье земное.
 
О Господь! Наклонись надо мной.
Задичали мы в прорве кромешной.
Окропи Ты нас вербной водой,
Осени голосистой скворешней.
 
Не держи Ты всевышнего зла
За срамные мои вавилоны, —
Что срывал я Твои купала,
Что кромсал я святые иконы!
 
Огради! Упаси! Защити!
Подними из кровавых узилищ!
Что за гной в моей старой кости,
Что за смрад от бесовских блудилищ!
 
О Господь! Всеблагой Иисус!
Воскреси моё счастье земное.
Подними Ты мой красный Союз
До Креста Своего аналоя.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Тушнова''' Вероника Михайловна ([[runi:Тушнова, Вероника Михайловна|1911—1965]]) ==
[[Файл:Veronika_Tushnova.jpg|thumb|200px|Вероника Тушнова]]
'''«Вот говорят: Россия…»'''
 
<spoiler><poem>
Вот говорят: Россия…
Реченьки да берёзки…
А я твои руки вижу,
узловатые руки,
жёсткие.
Руки, от стирки сморщенные,
слезами горькими смоченные,
качавшие, пеленавшие,
на победу благословлявшие.
Вижу пальцы твои сведённые,
все заботы твои счастливые,
все труды твои обыденные,
все потери неисчислимые…
Отдохнуть бы,
да нет привычки
на коленях лежать им праздно…
Я куплю тебе рукавички,
хочешь, синие, хочешь, красные?
Не говори «не надо», —
мол, на что красота старухе?
Я на сердце согреть бы рада
натруженные твои руки.
Как спасенье своё держу их,
волнения не осиля.
Добрые твои руки,
прекрасные твои руки,
матерь моя, Россия!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Тэффи''' ([[runi:Тэффи|1872—1952]]) ==
[[Файл:Teffi Choumoff.jpg|thumb|200px|Надежда Тэффи]]
'''Перед картой России''' (вероятно, Париж, вероятно, до 1922 года)<ref>Чаще встречается в обрезанном виде, без третьего четверостишия, а бывает и без второго и третьего сразу.</ref>{{якорь|1920-е-1}}
 
<spoiler><poem>
В чужой стране, в торжественном доме
На стене повешен ея портрет —
Ея, умершей, как нищенка, на соломе
В муках, которым имени нет.
 
Но здесь, на портрете, она вся как прежде,
Она роскошна, она молода,
Она в своей пышной земной одежде,
В какой рисовали её всегда.
 
И вокруг к ней прильнули соседние страны,
Как резная рамка, витой венок,
Индия, и Китай, и пёстрые Балканы —
Простая опора, подножие ног.
 
На лик Твой смотрю я, как на икону,
«Да святится имя Твое, убиенная Русь!»
Твою одежду рукою тихо трону
И этой рукою перекрещусь.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Тютчев''' Фёдор Иванович ([[runi:Тютчев, Фёдор Иванович|1803—1873]]) ==
[[Файл:Fyodor Tyutchev.jpg|thumb|200px|Фёдор Тютчев. Портрет работы С. Александровского (1876)]]
'''Русская география''' (1848—1849)[http://www.fedor-tutchev.ru/poezia322.html] {{якорь|1849-1}}
 
<spoiler><poem>
Москва и Град Петров, и Константинов Град —
Вот царства Русского заветные Столицы…
Но где предел ему? и где его границы —
На север, на восток, на юг и на закат?..
Грядущим временам судьбы их обличат…
 
Семь внутренних морей и семь великих рек…
От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,
От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…
Вот царство Русское… и не прейдёт вовек,
Как то провидел Дух, и Даниил предрёк…
</poem></spoiler>
 
'''«Эти бедные селенья…»''' (13 августа 1855) {{якорь|1855-1}}
 
<spoiler><poem>
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа —
Край родной долготерпенья,
Край ты Русского народа!
 
Не поймёт и не заметит
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.
 
Удручённый ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь Небесный
Исходил, благословляя.
</poem></spoiler>
 
'''«Умом Россию не понять…»''' (28 ноября 1866)[http://ftutchev.ru/stihi0308.html] {{якорь|1866-1}}
 
<spoiler><poem>
Умом — Россию не понять,
Аршином общим не измерить.
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.
</poem></spoiler>
 
'''«И дым отечества нам сладок и приятен…»''' (1867)[http://ftutchev.ru/stihi0315.html] {{якорь|1867-1}}
 
<spoiler><poem>
«И дым отечества нам сладок и приятен!» —
Так поэтически век прошлый говорит.
А в наш — и сам талант всё ищет в солнце пятен,
И смрадным дымом он отечество коптит!
</poem></spoiler>
 
'''«Ты долго ль будешь за туманом…»''' (1868)[http://ftutchev.ru/stihi0310.html] {{якорь|1868-1}}
 
<spoiler><poem>
Ты долго ль будешь за туманом
Скрываться, Русская звезда,
Или оптическим обманом
Ты обличишься навсегда?
Ужель, навстречу жадным взорам,
К тебе стремящимся в ночи,
Пустым и ложным метеором
Твои рассыплются лучи?
Всё гуще мрак, всё пуще горе,
Всё неминуемей беда —
Взгляни, чей флаг там гибнет в море,
Проснись — теперь иль никогда.
</poem></spoiler>
 
'''Два единства''' (сентябрь 1870) {{якорь|1870-1}}
 
<spoiler><poem>
Из переполненной Господним гневом чаши
Кровь льётся через край, и Запад тонет в ней —
Кровь хлынет и на вас, друзья и братья наши —
Славянский мир, сомкнись тесней…
 
«Единство, — возвестил оракул наших дней, —
Быть может спаяно железом лишь и кровью…»
Но мы попробуем спаять его любовью —
А там увидим, что прочней…
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Фет''' Афанасий Афанасьевич ([[runi:Фет, Афанасий Афанасьевич|1820—1892]]) ==
[[Файл:Fet by Repin.jpg|thumb|200px|Афанасий Фет, портрет И. Е. Репина (1882)]]
'''«Чудная картина…»''' (1842) {{якорь|1842-2}}
<spoiler><poem>
Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна,
Свет небес высоких,
И блестящий снег,
И саней далёких
Одинокий бег.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Фирсов''' Владимир Иванович ([[runi:Фирсов, Владимир Иванович|1937—2011]]) ==
[[Файл:Фирсов Владимир Иванович (1937—2011).JPG|thumb|200px|Владимир Фирсов]]
'''Чувство родины''' (1967) {{якорь|1967-2}}
 
<spoiler><poem>
Родина, суровая и милая,
Помнит все жестокие бои…
Вырастают рощи над могилами,
Славят жизнь по рощам соловьи.
Что грозы железная мелодия,
Радость или горькая нужда?!
Всё проходит.
Остаётся — Родина,
То, что не изменит никогда.
С ней живут,
Любя, страдая, радуясь,
Падая и поднимаясь ввысь.
Над грозою
Торжествует радуга,
А над смертью
Торжествует жизнь!
Медленно история листается,
Летописный тяжелеет слог.
Всё стареет.
Родина — не старится,
Не пускает старость на порог.
Мы прошли столетия с Россиею
От сохи до звёздного крыла.
А взгляни —
Всё то же небо синее,
И над Волгой та же тень орла.
Те же травы к солнцу поднимаются,
Так же розов неотцветший сад,
Так же любят, и с любовью маются,
И страдают, как века назад.
И ещё немало будет пройдено,
Коль зовут в грядущее пути.
Но светлей и чище чувства Родины
Людям никогда не обрести.
С этим чувством человек рождается,
С ним живёт и умирает с ним.
Всё пройдёт.
А Родина — останется.
Если мы то чувство сохраним.
</poem></spoiler>
 
'''Родине''' (1970?){{якорь|1970-е-1}}
 
<spoiler><poem>
Ты не вставала на колени
Ни перед кем
И никогда…
И каждый кустик твой —
Священен.
Священны
Небо и вода.
Священен
Тын, где сохнут крынки,
Ракет космических огонь
И даже малая дождинка,
Что падает
В мою ладонь.
Священен
Мир широких пашен,
Священны льды родимых рек,
И снег,
Что полит кровью нашей,
И кровь,
Что пролита на снег.
</poem></spoiler>
 
'''«Мир полон звуков…»''' (1971){{якорь|1971-1}}
 
<spoiler><poem>
Мир полон звуков
И противоречий.
И мир, в конечном счёте, очень
прост…
Влюблённого взволнованные речи.
И уходящий в горизонт погост.
Рожденье.
Смерть.
Как всё это обычно!
Молчание
И крик в ночи глухой.
Большой пожар
И крохотная спичка.
Солдат в бою.
И пахарь за сохой.
Всё в этой жизни просто. Объяснимо.
И надобно её не усложнять.
А усложнишь, она — промчится мимо,
И поздно будет время нагонять…
Я не терплю, когда вокруг лукавят,
Боятся сущность показать свою.
И, брошенный в кого-то подло
Камень —
Всегда на душу падает мою.
И я бываю в этой жизни слабым.
Но и тогда
Я верю всё равно,
Что подлость — наказуемой должна быть
И высоко добро вознесено.
Да, мир не прост.
Хотя не очень сложен.
Да, мир велик.
Хотя и очень мал.
Я с каждым годом подхожу всё строже
К тому, чем раньше сердце занимал.
Пусть я в бою за Родину не дрался,
Случись беда — и я не отвернусь.
И если раньше я в любви ей клялся,
То нынче
В вечной верности клянусь.
И, упрощая сложности земные,
О Родина, одной тобой дышу.
Я твой солдат и пахарь твой поныне, —
Что повелишь, то я и совершу.
Не отвернусь! Ты слышишь ли, родная?
В беде и в счастье — навсегда с тобой.
Не веря в сложность, жизнь не усложняя,
Мне жить твоею сложною судьбой.
Я подавлю в себе любую слабость,
Поскольку верить мне тобой дано,
Что подлость — наказуема должна быть
И высоко добро вознесено!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Фролов-Крымский''' Константин Юрьевич ([http://www.bards.ru/archives/author.php?id=2046 род. 1956]) ==
[[Файл:Frolov.jpg|thumb|200px|Константин Фролов-Крымский]]
'''Мы русские''' (18 ноября 2012){{якорь|2012-1}}
 
<spoiler><poem>
Один чудак с лицом фальшиво-грустным,
«Ютясь» в салоне своего «порше»,
Сказал: «Мне стыдно называться русским.
Мы — нация бездарных алкашей».
 
Солидный вид, манера поведенья —
Всё дьяволом продумано хитро.
Но беспощадный вирус вырожденья
Сточил бесславно всё его нутро.
 
Его душа не стоит и полушки,
Как жёлтый лист с обломанных ветвей.
А вот потомок эфиопов Пушкин
Не тяготился русскостью своей.
 
Себя считали русскими по праву
И поднимали Родину с колен
Творцы российской мореходной славы
И Беллинсгаузен, и Крузенштерн.
 
И не мирясь с мировоззреньем узким,
Стараясь заглянуть за горизонт,
За честь считали называться русским
Шотландцы — Грейг, де Толли и Лермонт.
 
Любой из них достоин восхищенья,
Ведь Родину воспеть — для них закон!
Так жизнь свою отдал без сожаленья
За Русь грузинский князь Багратион.
 
Язык наш — многогранный, точный, верный —
То душу лечит, то разит, как сталь.
Способны ль мы ценить его безмерно
И знать его, как знал датчанин Даль?
 
Да что там Даль! А в наше время много ль
Владеющих Великим языком
Не хуже, чем хохол Мыкола Гоголь,
Что был когда-то с Пушкиным знаком?
 
Не стоит головой стучать о стенку
И в бешенстве слюною брызгать зря!
«Мы — русские!» — так говорил Шевченко.
Внимательней читайте кобзаря.
 
В душе любовь сыновнюю лелея,
Всю жизнь трудились до семи потов
Суворов, Ушаков и Менделеев,
Кулибин, Ломоносов и Попов.
 
Их имена остались на скрижалях
Как подлинной истории азы.
И среди них как столп — старик Державин,
В чьих жилах кровь татарского мурзы.
 
Они идут — то слуги, то мессии, —
Неся свой крест на согбенных плечах,
Как нёс его во имя всей России
Потомок турка адмирал Колчак.
 
Они любовь привили и взрастили
От вековых истоков и корней.
Тот — русский, чья душа живёт в России,
Чьи помыслы — о матушке, о ней.
 
Патриотизм не продают в нагрузку
К беретам, сапогам или пальто.
И коль вам стыдно называться русским,
Вы, батенька, не русский. Вы — никто.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Хлебников''' Велимир ([[runi:Хлебников, Велимир|1885—1922]]) ==
[[Файл:Chlebnikow.jpg|thumb|200px|Велимир Хлебников]]
'''«Россия забыла напитки…»''' (1908){{якорь|1908-2}}
 
<spoiler><poem>
Россия забыла напитки,
В них вечности было вино,
И в первом разобранном свитке
Восчла роковое письмо.
 
Ты свитку внимала немливо,
Как взрослым внимает дитя,
И подлая тайная сила
Тебя наблюдала хотя.
</poem></spoiler>
 
'''«Мне мало надо!..»''' (1912){{якорь|1912-1}}
 
<spoiler><poem>
Мне мало надо!
Краюшку хлеба
И каплю молока.
Да это небо,
Да эти облака!
</poem></spoiler>
 
'''«Будем грозны, как Остраница…»''' (1912)<ref>Есть ранний вариант этого стиха Хлебникова, 1910 года, по первой строчке называемый [http://rvb.ru/hlebnikov/tekst/001stihi/035.htm «Мы желаем звёздам тыкать…»].</ref>{{якорь|1912-2}}
 
<spoiler><poem>
Будем грозны, как Остраница,
Платов и Бакланов.
Полно вам кланяться
Роже басурманов!
С толпою прадедов за нами
Ермак и Ослябя.
Вейся, вейся, русское знамя,
Веди через сушу и через хляби!
</poem></spoiler>
 
'''«Русь, ты вся поцелуй на морозе!..»''' (осень, 1921){{якорь|1921-1}}
 
<spoiler><poem>
Русь, ты вся поцелуй на морозе!
Синеют ночные дорози.
Синею молнией слиты уста,
Синеют вместе тот и та.
Ночами молния взлетает
Порой из ласки пары уст.
И шубы вдруг проворно
Обегает, синея, молния без чувств.
А ночь блестит умно и чёрно.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Хомяков''' Алексей Степанович ([[runi:Хомяков, Алексей Степанович|1804—1860]]) ==
[[Файл:KhomyakovA AvtoportretABR.jpg|thumb|200px|Алексей Хомяков. Автопортрет, 1842]]
'''России''' (1839) {{якорь|1839-1}}
 
<spoiler><poem>
«Гордись! — тебе льстецы сказали. —
Земля с увенчанным челом,
Земля несокрушимой стали,
Полмира взявшая мечом!
Пределов нет твоим владеньям,
И, прихотей твоих раба,
Внимает гордым повеленьям
Тебе покорная судьба.
Красны степей твоих уборы,
И горы в небо уперлись,
И как моря твои озёры…»
Не верь, не слушай, не гордись!
Пусть рек твоих глубоки волны,
Как волны синие морей,
И недра гор алмазов полны,
И хлебом пышен тук степей;
Пусть пред твоим державным блеском
Народы робко кланят взор
И семь морей немолчным плеском
Тебе поют хвалебный хор;
Пусть далеко грозой кровавой
Твои перуны пронеслись —
Всей этой силой, этой славой,
Всем этим прахом не гордись!
Грозней тебя был Рим великой,
Царь семихолмного хребта,
Железных сил и воли дикой
Осуществлённая мечта;
И нестерпим был огнь булата
В руках алтайских дикарей;
И вся зарылась в груды злата
И вся зарылась в груды злата
Царица западных морей.
Царица западных морей.
И что же Рим? и где монголы?
И что же Рим? и где монголы?
И, скрыв в груди предсмертный стон,
И, скрыв в груди предсмертный стон,
Кует бессильные крамолы,
Куёт бессильные крамолы,
Дрожа над бездной, Альбион!
Дрожа над бездной, Альбион!
Бесплоден всякой дух гордыни,
Бесплоден всякой дух гордыни,
Неверно злато, сталь хрупка,
Неверно злато, сталь хрупка,
Но крепок ясный мир святыни,
Но крепок ясный мир святыни,
Сильна молящихся рука!
Сильна молящихся рука!
 
И вот за то, что ты смиренна,
Что в чувстве детской простоты,
В молчаньи сердца сокровенна,
Глагол творца прияла ты, —
Тебе он дал своё призванье,
Тебе он светлый дал удел:
Хранить для мира достоянье
Высоких жертв и чистых дел;
Хранить племён святое братство,
Любви живительный сосуд,
И веры пламенной богатство,
И правду, и бескровный суд.
Твоё всё то, чем дух святится,
В чём сердцу слышен глас небес,
В чём жизнь грядущих дней таится,
Начало славы и чудес!..
О, вспомни свой удел высокой!
Былое в сердце воскреси
И в нём сокрытого глубоко
Ты духа жизни допроси!
Внимай ему — и, все народы
Обняв любовию своей,
Скажи им таинство свободы,
Сиянье веры им пролей!
И станешь в славе ты чудесной
Превыше всех земных сынов,
Как этот синий свод небесный —
Прозрачный вышнего покров!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Цветаева''' Марина Ивановна ([[runi:Цветаева, Марина Ивановна|1892—1941]]) ==
[[Файл:Tsvetaeva.jpg|thumb|200px|Марина Цветаева, фотография П. И. Шумова (1925)]]
'''Родина''' (1932. Пригород Парижа Кламар){{якорь|1932-2}}
 
<spoiler><poem>
О, неподатливый язык!
Чего бы попросту — мужик,
Пойми, певал и до меня:
«Россия, родина моя!»
 
Но и с калужского холма
Мне открывалася она —
Даль, тридевятая земля!
Чужбина, родина моя!
 
Даль, прирождённая, как боль,
Настолько родина и столь —
Рок, что повсюду, через всю
Даль — всю её с собой несу!
 
Даль, отдалившая мне близь,
Даль, говорящая: «Вернись
Домой!» Со всех — до горних звёзд —
Меня снимающая мест!
 
Недаром, голубей воды,
Я далью обдавала лбы.
 
Ты! Сей руки своей лишусь, —
Хоть двух! Губами подпишусь
На плахе: распрь моих земля —
Гордыня, родина моя!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Шершер''' Леонид Рафаилович ([[runi:Шершер, Леонид Рафаилович|1916—1942]]) ==
[[Файл:Shersher.jpg|thumb|200px|Леонид Шершер]]
'''В День Победы''' (1941) {{якорь|1941-7}}
 
<spoiler><poem>
Да будет весёлым день нашей победы!
Мы снова сойдёмся в круг —
Друг налево и друг направо,
И прямо напротив друг.
 
Когда этот час неизбежный настанет,
Я встану, подняв стакан:
«Не все здесь с нами. Одни убиты,
Лечат других от ран.
 
Но я от имени всех живущих
И тех, кто погиб в бою,
В слове, простом и взволнованном слове
Прославлю страну мою.
 
Что я скажу, как сумею найти я
Лучшие в мире слова!
Я даже не крикну, а тихо скажу вам:
Да здравствует наша Москва!»
 
Мы в окна посмотрим — увидим: снова
Звёзды горят на Кремле,
Весна начинается, пахнет весною
По всей молодой земле.
 
Вот они, школы, где мы учились,
Сквер, куда шли гулять.
Вокзалы, с которых мы провожали,
Зовут нас теперь встречать!
 
А если мне суждено в сраженьи
Погибнуть до этого дня —
Ты тогда поднимись со стаканом
И это скажи за меня.
 
Сделайте всё, что я не успею
Сделать в моей стране.
А любимую пусть никто не целует,
Пусть помнит она обо мне!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Шумилин''' Валерий Александрович (род. 1935) ==
[[Файл:Valerij_Shumilin.jpg|thumb|200px|Валерий Шумилин]]
'''Люби Россию в непогоду''' (1994){{якорь|1994-3}}
 
<spoiler><poem>
Не слышно песен о России,
Во славу больше не поют.
То до небес превозносили,
Теперь ногами в сердце бьют.
А ты попробуй все невзгоды
С ней разделить, живя в нужде.
Люби Россию в непогоду,
Не оставляй её в беде.
 
Иных корысть по свету носит,
Влечёт чужая сторона.
Как можно мать в несчастье бросить,
Сбежать, когда она больна?
Не дай, Господь, чтоб в наши годы
Не знать ни веры, ни родства!
Люби Россию в непогоду, —
Любовью Родина жива.
 
Как время смутное осилить?
Но где страданья, — там любовь.
Молитесь, люди, за Россию,
Чтоб возродилась в муках вновь.
Дай, Бог, чтоб выстоять народу,
В душе безверье побороть!
Люби Россию в непогоду…
Благослови её, Господь!
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Эренбург''' Илья Григорьевич ([[runi:Эренбург, Илья Григорьевич|1891—1967]]) ==
[[Файл:Ilya_Ehrenburg_Russian_writer.jpg|thumb|200px|Илья Эренбург]]
'''России''' (1913){{якорь|1913-2}}
 
<spoiler><poem>
Ты прости меня, Россия, на чужбине
Больше я не в силах жить твоей святыней.
Слишком рано отнят от твоей груди,
Я не помню, что осталось позади.
Если я когда-нибудь увижу снова
И носильщиков, и надпись «Вержболово»,
Мутный, ласковый весенний день,
Талый снег и горечь деревень,
На дворе церковном бурые дорожки
И берёзки хилой тонкие серёжки, —
Я пойму, как пред тобой я нищ и мал,
Как я много в эти годы растерял.
И тогда, быть может, соберу я снова
Всё, что сохранилось детского, родного,
И отдам тебе остатки прежних сил,
Что случайно я сберёг и утаил.
</poem></spoiler>
 
'''России''' (1920){{якорь|1920-4}}
 
<spoiler><poem>
Смердишь, распухла с голоду, сочатся кровь и гной из ран отверстых.
Вопя и корчась, к матери-земле припала ты.
Россия, твой родильный бред они сочли за смертный,
Гнушаются тобой, разумны, сыты и чисты.
Бесплодно чрево их, пустые груди каменеют.
Кто древнее наследие возьмёт?
Кто разожжёт и дальше понесёт
Полупогасший факел Прометея?
Суровы роды, час высок и страшен.
Не в пене моря, не в небесной синеве,
На тёмном гноище, омытый кровью нашей,
Рождается иной, великий век.
Уверуйте! Его из наших рук примите!
Он наш и ваш — сотрёт он все межи.
Забытая, в полунощной столице
Под саваном снегов таилась жизнь.
На краткий срок народ бывает призван
Своею кровью напоить земные борозды —
Гонители к тебе придут, Отчизна,
Целуя на снегу кровавые следы.
</poem></spoiler>
 
'''Молитва о России''' (1917—1918){{якорь|1918-4}}
 
<spoiler><poem>
    «Всякiй пьющiй воду сiю возжаждетъ опять.
    А кто будетъ пить воду, которую Я дамъ ему,
    тотъ не будетъ жаждать вовѣкъ».
                        Ев. отъ Iоанна 4, 13-14
 
Эх, настало время разгуляться,
Позабыть про давнюю печаль!
Резолюцию, декларацию
Жарь!
Послужи-ка нам, красавица!
Что не нравится?
Приласкаем, рядом не пройдём —
Можно и прикладом,
Можно и штыком!..
Да завоем во мгле
От этой, от вольной воли!..
О нашей родимой земле
Миром Господу помолимся.
 
О наших полях, пустых и холодных,
О наших безлюбых сердцах,
О тех, что молиться не могут,
О тех, что давят малых ребят,
О тех, что поют невесёлые песенки,
О тех, что ходят с ножами и кольями,
О тех, что брешут языками пёсьими,
Миром Господу помолимся.
 
Господи, пьяна, обнажена,
Вот твоя великая страна!
Захотела с тоски повеселиться,
Загуляла, упала, в грязи и лежит.
Говорят: «Не жилица».
Как же нам жить?
Видишь, плачут горькие очи
Твоей усталой рабы;
Только рубашки в клочьях
Да румянец тёмной гульбы.
И поёт, и хохочет, и стонет…
Только Своей её не зови —
Видишь, смуглые церковные ладони
В крови.
…А кто-то орёт: «Эй, поди ко мне!
Ишь, раскидалась, голенькая!..»
О нашей великой стране
Миром Господу помолимся.
 
О матерях, что прячут своих детей —
Хоть бы не заметили!..
Господи, пожалей!..
О тех, что ждут последнего часа,
О тех, что в тоске предсмертной молятся,
О всех, умученных своими братьями,
Миром, господу помолимся.
 
Была ведь великой она!
И, маясь, молилась за всех,
И верили все племена,
Что несёт она миру
Крест…
И, глядя на Восток молчащий,
Где горы, снег и весна,
Говорила, веря и плача: «Гряди,
Христова страна!».
Была, росла и молилась,
И нет её больше…
О всех могилах
Миром Господу помолимся.
 
О тех, что с крестами,
О тех, на которых ни креста, ни камня.
О камнях на месте, где стояли церкви наши,
О погасших лампадах, о замолкших колокольнях,
О запустении ныне наставшем
Миром Господу помолимся.
 
Господи, прости, помилуй нас!
Не оставь её в последний час!
Всё изведав и всё потеряв,
Да уйдёт она от смуты,
К тебе, трижды отринутому,
Как ушла овца заблудшая
От пахучих трав
На луг родимый!
Да отвергнут духа цепи,
Злое и разгульное житьё,
Чтоб с улыбкой тихой встретить
Иго лёгкое Твоё!
Да искупят жаркой страдой
Эти адовы года,
Чтоб вкусить другую радость
Покаянья и труда.
Ту, что сбилась на своём таинственном пути,
Господи, прости.
 
Да воскреснет золотое солнце,
Церкви белые, главы голубые,
Русь богомольная!
О России
Миром Господу помолимся.
</poem></spoiler>
 
'''«В кастильском нищенском селенье…»''' (1938){{якорь|1938-1}}
 
<spoiler><poem>
В кастильском нищенском селенье,
Где только камень и война,
Была та ночь до одуренья
Криклива и раскалена.
Артиллерийской подготовки
Гроза гремела вдалеке.
Глаза хватались за винтовки,
И пулемёт стучал в виске.
А в церкви — экая морока! —
Показывали нам кино.
Среди святителей барокко
Дрожало яркое пятно.
Как камень, сумрачны и стойки,
Молчали смутные бойцы.
Вдруг я услышал: русской тройки
Звенели лихо бубенцы,
И, памятью меня измаяв,
Расталкивая всех святых,
На стенке бушевал Чапаев,
Сзывал живых и неживых.
Как много силы у потери!
Как в годы переходит день!
И мечется по рыжей сьерре
Чапаева большая тень.
Земля моя, земли ты шире,
Страна, ты вышла из страны,
Ты стала воздухом, и в мире
Им дышат мужества сыны.
Но для меня ты с колыбели —
Моя земля, родимый край,
И знаю я, как пахнут ели,
С которыми дружил Чапай.
</poem></spoiler>
 
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]
 
== '''Якутин''' Леонид Никифорович ([http://dubna.org/p/?id=19571 1938—2008]) ==
[[Файл:Jakuytin_Leonid.jpg|thumb|200px|Леонид Якутин]]
'''Не сдавайте Россию''' (2005){{якорь|2005-1}}
 
<spoiler><poem>
Мы не вышли в герои,
Мы с тобою, как все.
Ты погиб под Москвою,
Я — на волжской косе.
Но не станем стыдиться,
Что ушли без наград.
Ты не отдал столицу.
Я не сдал Сталинград.
Потому будем вправе
Счёт живым предъявить
За потери Державы:
Быть ей или не быть.
За детишек голодных,
За руины страны
Вы в ответе сегодня,
Наши внуки, сыны.
На минуту представьте:
За спиной — Сталинград.
С нами намертво встаньте,
И ни шагу назад!
Соберите все силы,
Как смогли мы тогда.
Не сдавайте Россию
Ни за что, никогда!
</poem></spoiler>


И вот за то, что ты смиренна,
Что в чувстве детской простоты,
В молчаньи сердца сокровенна,
Глагол творца прияла ты, —
Тебе он дал свое призванье,
Тебе он светлый дал удел:
Хранить для мира достоянье
Высоких жертв и чистых дел;
Хранить племён святое братство,
Любви живительный сосуд,
И веры пламенной богатство,
И правду, и бескровный суд.
Твое всё то, чем дух святится,
В чём сердцу слышен глас небес,
В чём жизнь грядущих дней таится,
Начало славы и чудес!..
О, вспомни свой удел высокой!
Былое в сердце воскреси
И в нем сокрытого глубоко
Ты духа жизни допроси!
Внимай ему — и, все народы
Обняв любовию своей,
Скажи им таинство свободы,
Сиянье веры им пролей!
И станешь в славе ты чудесной
Превыше всех земных сынов,
Как этот синий свод небесный —
Прозрачный вышнего покров!</pre></spoiler>
<br clear=all>
<br clear=all>
[[#вернуться к содержанию||^|]]


== См. также ==
== См. также ==
Строка 2230: Строка 5922:
* [[Музыка и песни о России]]
* [[Музыка и песни о России]]
* [[Гимн России]]
* [[Гимн России]]
* [[Стихи о войне]]


== Примечания ==
{{примечания}}
<br>
<br>
{{Россия}}
{{Россия}}


[[Категория:Культура России]]
[[Категория:Культура России]]

Текущая версия от 23:14, 19 ноября 2024

Здесь собраны стихи русских поэтов о Родине, большой, малой и огромной. 139 стихотворений от 80 поэтов, от известнейших до полузабытых, передают разные чувства: от любви к Родине до обиды на неё, от гордости за широту, мощь и вместе с тем её смирение до печали о России ушедших эпох, и тут же рядом горячая вера в Отечество, которое есть и будет становиться лучше и славнее, если будут выучены уроки прошлого, а незабвенные подвиги героев будут побуждать к новым свершениям.

Стихотворения по годам

1790-е

1830-е

1840-е

1850-е

1860-е

1870-е

1900-е

1910-е

1920-е

1930-е

1940-е

1950-е

1960-е

1970-е

1980-е

1990-е

2000-е

2010-е


Аввакумова Мария Николаевна (род. 1943)

Мария Аввакумова

В Старом Симонове (1990-е)


|^|

Аврущенко Владимир Израилевич (1908—1941)

Владимир Аврущенко

«Ещё далече до Батайска…» (1934)

Присяга (23 июля 1941)


|^|

Александрова Зинаида Николаевна (1907—1983)

Зинаида Александрова

Родина (1963)


|^|

Андреев Даниил Леонидович (1906—1959)

Даниил Андреев

Размах (1950)


|^|

Асадов Эдуард Аркадьевич (1923—2004)

Эдуард Асадов

Россия начиналась не с меча (1974)

России (1993)

Перекройка (1992)


|^|

Ахматова Анна Андреевна (1889—1966)

Анна Ахматова, портрет работы О. Л. Кардовской (1914)

«Не с теми я, кто бросил землю…» (1922. Июль. Петроград)

Молитва (1915. Духов день. Петроград)

Мужество (1942. Ташкент)

Родная земля (1961. Ленинград)

«Когда в тоске самоубийства…» (1917—1920)[2]

С самолёта (май 1944)


|^|

Белов Василий Иванович (1932—2012)

Василий Белов

Россия (1961)

«Заросла ты, Москва, бузиной…» (1993)


|^|

Бехтеев Сергей Сергеевич (1879—1954)

Сергей Бехтеев

«Царская Россия — кротость и смиренье…» (30 мая 1952. Ницца)


|^|

Блок Александр Александрович (1880—1921)

Александр Блок

Скифы (30 января 1918)

Россiя (18 октября 1908)[3]

«Грешить бесстыдно, непробудно…» (1914)


|^|

Боков Виктор Фёдорович (1914—2009)

Виктор Боков

Откуда начинается Россия? (1962)

«Я видел Русь у берегов Камчатки…» (1965)


|^|

Брюсов Валерий Яковлевич (1873—1924)

Валерий Брюсов

России (1920)

Только русский (1919)


|^|

Бушин Владимир Сергеевич (1924—2019)

Владимир Бушин

Моё время (1999)

Русским (31 декабря 2009. Красновидово)


|^|

Ваншенкин Константин Яковлевич (1925—2012)

Константин Ваншенкин

Родина (1964)


|^|

Васильев Сергей Александрович (1911—1975)

Сергей Васильев

Родная земля (1958. Алтай, Поспелихинский район)

Россия (1946)


|^|

Вертинский Александр Николаевич (1889—1957)

Александр Вертинский

О нас и о Родине (1935)

Китеж (1943)


|^|

Визбор Юрий Иосифович (1934—1984)

Юрий Визбор

«Любовь моя, Россия…» (1960)


|^|

Волошин Максимилиан Александрович (1877—1932)

Максимилиан Волошин

Заклинание (19 июня 1920, Коктебель)

Мир (23 ноября 1917)

Россия (1915)


|^|

Гиппиус Зинаида Николаевна (1869—1945)

Зинаида Гиппиус

Так есть (1918)


|^|

Глинка Фёдор Николаевич (1786—1880)

Фёдор Глинка (1878)

Ура! (1854)


|^|

Джалиль Муса (1906—1944)

Файл:Памятник Мусе Джалилю, Казань.jpg
Памятник Мусе Джалилю в Казани

Письмо из окопа (октябрь 1941, перевод Владимира Державина)

О героизме (декабрь 1943, перевод Александра Шпирта)


|^|

Друнина Юлия Владимировна (1924—1991)

Юлия Друнина

«О, Россия!..» (1955)

«И откуда вдруг берутся силы…» (1961)


|^|

Евтушенко Евгений Александрович (1932—2017)

Евгений Евтушенко

Идут белые снеги (1965)

«Я хотел бы…» (1972)


|^|

Есенин Сергей Александрович (1895—1925)

Сергей Есенин (1921)

«Гой ты, Русь, моя родная…» (1914)

Русь советская (1924)

«Спит ковыль. Равнина дорогая…» (1925)

«Неуютная жидкая лунность…» (1925)


|^|

Жигулин Анатолий Владимирович (1930—2000)

Анатолий Жигулин

«О, Родина! В неярком блеске…» (1967)


|^|

Жураковский Анатолий Евгеньевич (1897—1937)

Анатолий Жураковский

«Россия, моя Россия…» (1932. Свирьлаг)


|^|

Заболоцкий Николай Алексеевич (1903—1958)

Николай Заболоцкий

Вечер на Оке (1957)


|^|

Занадворов Владислав Леонидович (1914—1942)

Владислав Занадворов

Родина (1936)


|^|

Исаковский Михаил Васильевич (1900—1973)

Михаил Исаковский

Слово о России (1944)


|^|

Карамзин Николай Михайлович (1766—1826)

Николай Карамзин, портрет работы В. А. Тропинина (1818)

К отечеству (1793)


|^|

Кедрин Дмитрий Борисович (1907—1945)

Дмитрий Кедрин

Завет (1942)


|^|

Коган Павел Давидович (1918—1942)

Павел Коган

Лирическое отступление из недописанной главы из неоконченного романа в стихах «Первая треть» (1940—1941)


|^|

Коротаев Виктор Вениаминович (1939—1997)

Виктор Коротаев

Русь (198?)

«Мы — не на уровне задачи …»


|^|

Кукольник Нестор Васильевич (1809—1868)

Нестор Кукольник, портрет работы К. П. Брюллова (1836)

Империя (1842)[4]


|^|

Кушнер Александр Семёнович (род. 1936)

Александр Ку́шнер, 2005 г.

«Снег подлетает к ночному окну…» (1981)


|^|

Лермонтов Михаил Юрьевич (1814—1841)

Михаил Лермонтов в ментике лейб-гвардии Гусарского полка. Картина Петра Заболотского (1837)

Родина[5] (1841)


|^|

Лисянский Марк Самойлович (1912—1993)

Марк Лисянский

«Я себя не мыслю без России…» (1941?)


|^|

Львов Михаил Давыдович (1917—1988)

Михаил Львов

«Сколько нас, нерусских, у России…» (196?)


|^|

Маяковский Владимир Владимирович (1893—1930)

Владимир Маяковский среди красноармейцев на книжном базаре, 1929

17-я часть из поэмы «Хорошо» (1927)


|^|

Майоров Николай Петрович (1919—1942)

Николай Майоров

Мы (1940)


|^|

Матюшин-Правдин Александр Иванович (род. 1954)

Александр Матюшин-Правдин (Роман (Матюшин), иеромонах)

Россия (2003)


|^|

Матусовский Михаил Львович (1915—1990)

Михаил Матусовский

С чего начинается Родина? (1968)


|^|

Милявский Олег Анатольевич (1923—1989)

Олег Милявский

Любите Россию


|^|

Михалков Сергей Владимирович (1913—2009)

Сергей Михалков

Кремлёвские звёзды (1944)


|^|

Мориц Юнна Петровна (род. 1937)

Юнна Мориц

Мы со смертью не играем

Не будь, Россия, ничьей добычей!

Сейчасно


|^|

Некрасов Николай Алексеевич (1821—1878)

Николай Некрасов

Песнь «Русь» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо» (1876—1877)


|^|

Никитин Иван Саввич (1824—1861)

Иван Никитин

Русь (1851)

Юг и север (1851)


|^|

Орешин Пётр Васильевич (1887—1938)

Пётр Орешин

Земля родная (1926)


|^|

Орлов Владимир Натанович (1930—1999)

Владимир Орлов

Родное (1980-е гг. [7])


|^|

Павлович Надежда Александровна (1895—1980)

Надежда Павлович

Русь (1918)


|^|

Примеров Борис Терентьевич (1938—1995)

Борис Примеров

«Наедине с родимым небом…» (1970)

Молитва (1993)

«Когда-нибудь, достигнув совершенства…» (1994)


|^|

Прокофьев Александр Андреевич (1900—1971)

Александр Прокофьев

Мне о России надо говорить (1959)

Нет жизни мне без России («А мне Россия навек люба…») (1965)

«Я, как степняк, пою о том, что вижу…» (1959)


|^|

Пушкин Александр Сергеевич (1799—1837)

Александр Пушкин, портрет работы О. А. Кипренского.

«Два чувства дивно близки нам…» (1830[6])

Клеветникам России (1831)


|^|

Ратушинская Ирина Борисовна (1954—2017)

Ирина Ратушинская

«Родина, ты мне врастаешь в рёбра!..» (1985, тюрьма КГБ, Киев)

Родина (1977, Одесса)


|^|

Рачков Николай Борисович (род. 1941)

Николай Рачков

А Россия была и будет


|^|

Решетников Леонид Васильевич (1920—1990)

Леонид Решетников

«Сколько их? Не считал, дорогая…» (май 1942, Малоярославец)


|^|

Рождественский Роберт Иванович (1932—1994)

Роберт Рождественский

Вторая глава из поэмы «Реквием» (1962)


|^|

Рубцов Николай Михайлович (1936—1971)

Николай Рубцов

Тихая моя родина (1964)

Берёзы (196?)

Видения на холме (1960)


|^|

Рыленков Николай Иванович (1909—1969)

Николай Рыленков

Всё в тающей дымке (1965)

Дай припасть к руке твоей, Россия (1965)

Русская земля (1941)


|^|

Савинков Борис Викторович (1879—1925)

Борис Савинков

«Нет родины — и всё кругом неверно…» (1913. Франция)


|^|


Северянин Игорь (1887—1941)

Игорь Северянин

Чаемый праздник (1925)

Слова солнца (1925)

Что нужно знать (1925)

Бывают дни (канун 1930 года)

Без нас (1936, Таллин)


|^|

Симонов Константин Михайлович (1915—1979)

Константин Симонов

«Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…» (1941)

«Не той, что из сказок, не той, что с пелёнок…» (1945)

Родина (1941)


|^|

Синявский Пётр Алексеевич (род. 1943)

Пётр Синявский

Россия


|^|

Солоухин Владимир Алексеевич (1924—1997)

Владимир Солоухин

Чета белеющих берёз (1978)


|^|

Сурков Алексей Александрович (1899—1983)

Алексей Сурков

Песня сердца (10 мая 1945 года)


|^|

Сырнева Светлана Анатольевна (род. 1957)

Светлана Сырнева

Прописи (1987)


|^|

Толстой Алексей Константинович (1817—1875)

Алексей Толстой, портрет работы К. П. Брюллова (1836)

«Край ты мой, родимый край!..» (1856)


|^|

Тряпкин Николай Иванович (1918—1999)

Николай Тряпкин

Русь (1973)

Русь (1993)

Вербная песнь (1994)


|^|

Тушнова Вероника Михайловна (1911—1965)

Вероника Тушнова

«Вот говорят: Россия…»


|^|

Тэффи (1872—1952)

Надежда Тэффи

Перед картой России (вероятно, Париж, вероятно, до 1922 года)[7]


|^|

Тютчев Фёдор Иванович (1803—1873)

Фёдор Тютчев. Портрет работы С. Александровского (1876)

Русская география (1848—1849)[8]

«Эти бедные селенья…» (13 августа 1855)

«Умом Россию не понять…» (28 ноября 1866)[9]

«И дым отечества нам сладок и приятен…» (1867)[10]

«Ты долго ль будешь за туманом…» (1868)[11]

Два единства (сентябрь 1870)


|^|

Фет Афанасий Афанасьевич (1820—1892)

Афанасий Фет, портрет И. Е. Репина (1882)

«Чудная картина…» (1842)


|^|

Фирсов Владимир Иванович (1937—2011)

Чувство родины (1967)

Родине (1970?)

«Мир полон звуков…» (1971)


|^|

Фролов-Крымский Константин Юрьевич (род. 1956)

Константин Фролов-Крымский

Мы русские (18 ноября 2012)


|^|

Хлебников Велимир (1885—1922)

Велимир Хлебников

«Россия забыла напитки…» (1908)

«Мне мало надо!..» (1912)

«Будем грозны, как Остраница…» (1912)[8]

«Русь, ты вся поцелуй на морозе!..» (осень, 1921)


|^|

Хомяков Алексей Степанович (1804—1860)

Алексей Хомяков. Автопортрет, 1842

России (1839)


|^|

Цветаева Марина Ивановна (1892—1941)

Марина Цветаева, фотография П. И. Шумова (1925)

Родина (1932. Пригород Парижа Кламар)


|^|

Шершер Леонид Рафаилович (1916—1942)

Леонид Шершер

В День Победы (1941)


|^|

Шумилин Валерий Александрович (род. 1935)

Валерий Шумилин

Люби Россию в непогоду (1994)


|^|

Эренбург Илья Григорьевич (1891—1967)

Илья Эренбург

России (1913)

России (1920)

Молитва о России (1917—1918)

«В кастильском нищенском селенье…» (1938)


|^|

Якутин Леонид Никифорович (1938—2008)

Леонид Якутин

Не сдавайте Россию (2005)


|^|

См. также

Примечания

  1. Из стихотворения Александра Петрова, посвящённого нахождению останков героев Куликовской битвы — монахов Пересвета и Осляби.[1][2]
  2. Стихотворение датировано самой Ахматовой 1917 годом, но описываемые исторические события произошли в 1918 году. В самой первой опубликованной редакции 1918 года отсутствовало 5-е четверостишие, оно появится весной 1920 года. В сборнике, изданном в 1921 году, в связи с изменением обстоятельств была выброшена вторая строфа. В 1940 году вырезаны цензурой уже первые две строфы. А здесь приводится контаминированная редакция из сборника стихов 2000 года, подготовленного Н. И. Крайневой. [3]
  3. Приводится в дореволюционной орфографии по изданию 1915 года в связи с неправильным переводом с русского на русский.[4]
  4. Здесь шумным градом назван основанный великим князем Гедимином город Вильнюс, нынешняя столица Литвы. Однако захоронен он был, скорее всего, в Велюоне (Велиуоне), сейчас это небольшой посёлок в Литве.
  5. В беловом автографе стих назван «Отчизна». [5]
  6. При жизни поэта не было опубликовано. [6] В рукописях есть перечёркнутый вариант второй строфы:
  7. Чаще встречается в обрезанном виде, без третьего четверостишия, а бывает и без второго и третьего сразу.
  8. Есть ранний вариант этого стиха Хлебникова, 1910 года, по первой строчке называемый «Мы желаем звёздам тыкать…».